— Нет, нет! Тронулись и они! На левое крыло пошли!
— Добро! — довольно потёр руки Усмошвец. — Есть ли теперь кто рядом с темником?
— Не больше десятка!.. Наши на левом крыле не устояли! — крикнул Василько.
— Не спиной ли сейчас к нам хазары на левом крыле? — спокойно спросил Ян.
— Спиной, воевода, спиной поворотились!
— Теперь слезай! — Ян направился к полку. Легко вскочив в седло, он обнажил меч, повернулся к воинам, сказал негромко, но его услышали все:
— Час настал!
Ломая ветки, вынесся полк Усмошвеца, ударил хазарам с тыла. Перед Васильком арсий коня вздыбил, замахнулся саблей. Изловчился гридин, достал недруга копьём. Не увидел Василько, почуял, как переломилось древко. Откинул он конец копья, выхватил меч, а уже новый арсий налетел на него. Скользнула сабля по русской броне, да, видно, слаб оказался удар. Тут подоспели гридни, помогли Васильку, срубили арсия.
Не выдержали хазары, побежали, а русы преследовали их дотемна и множество арсий порубили.
С той поры ни один летописец не вспомнит и не запишет на своих страницах о некогда могучем народе хазар.
СКАЗАНИЕ ШЕСТОЕ
1
Наступила осень.
Сжатой стерней ощетинились нивы, весёлый перестук цепов возвестил пору обмолота ржи, и в избах смердов духмянно запахло свежевыпеченным хлебом.
Прихваченная ранними заморозками, пожухла трава, а лес переливал многоцветьем, зеленью и желтизной, мучным налётом и яркой киноварью.
Перелётные птицы сбивались в большие плотные стаи, тянулись к югу, но днями солнце всё ещё грело по-летнему жарко.
До света Савватей растолкал Ивашку:
— Дозорюешь в пути.
Поёживаясь, Ивашка вывел коня, пустил к колоде с водой. Пока тот пил, пофыркивая, кормчий принёс пропахшую конским потом и сыромятиной сбрую, заложил лошадь в телегу. Савватей тем часом вынес куль с домашней снедью, сказал:
— Кузьме, побаловаться.
Дорога пустынная. Тихо. Небо ясное, с крупными редкими звёздами. «К погоде», — заключил Ивашка.
Под мерный перестук копыт задремал, и приснилось ему, будто плывёт он по взыгравшемуся морю. Швыряет оно ладью что скорлупу. Волны, одна другой выше, поднимают утлое судёнышко на самый гребень и с маху кидают в пучину. Кормчий на что привык к штормам и то ахает. Ну как захлестнёт! Подбрасывает море ладью, играет, что кот мышью.
Штормом вынесло ладью к берегу, погнало на камни. Ивашка на руль налёг, кричит, чтоб парус убрали, но ладейщики за свистом ветра не слышат.
С перепугу пробудился Ивашка. Видит, трясёт телегу по ухабам. Рассмеялся и подумал: «С весны уйду плавать».
Подъезжая к Новгороду, заторопил коня. Обогнал молодого смерда в лаптях, с котомкой за плечами.
— Подвезу! — окликнул его Ивашка.
Смерд запрыгнул на ходу, умостился, прокричал Ивашке над ухом:
— На торжище?
— Брата проведать!
И замолчали.