***
Как только дверь захлопнулась, Гермиона ощутила, что ее ноги подломились, и она опустилась на кровать. Драко в два шага оказался перед ней, он присел на колени.
— Грейнджер. — умоляюще прошептал он, обнимая ее ноги.
Гермиона прислонилась рукой к пылающему лбу, залитому свинцом ртутной боли, которая раскалывала голову надвое. Она видела лишь шелковую макушку белоснежных волос, зажатую между ее коленей.
— Драко. Встань, это жалко. — пробормотала Гермиона, делая попытку оторвать его от своих ног.
— Грейнджер. — тихо зашептал он. — Я… я…
Гермиона вздохнула, опираясь обеими руками о матрас, и сделала попытку подняться. Большие руки Драко пригвоздили ее к месту. Она чувствовала его сорванное горячее дыхание под коленными чашечками.
— Скажи мне только одно. — Гермиона не могла сопротивляться. — Про Асторию. Это правда?
Драко поднял бледное лицо от нее. Он смахнул пряди с лица и, задыхаясь, оперся о прикроватную тумбочку спиной.
— Правда. — он сморгнул, а потом поднял на Гермиону свои серые глаза, изъеденные гангреной обреченности. Гермиону пробрал ужас. — Это правда, Гермиона. — кивнул он, разбивая последний иллюзорный бастион.
— Ты…
— Знаю, мне нет оправдания. — Драко сглотнул, взлохматив волосы, спадающие на его скулы. — Но в тот момент мне казалось, что это правильно. Что это поможет мне не потерять тебя. Я понял, что люблю… — его голос сорвался в грязном лающем кашле. — Ты мне нрави… я люблю тебя, Грейнджер. Поэтому я сделал, что сделал.
Гермиона сползла с кровати, оказываясь рядом с ним. Ее рука дотронулась до серой четкой скулы, проводя по ней, а затем касаясь уголка губ.
— Я тоже любила тебя, Драко. Но любовь не может случиться на месте смерти.
Он хмыкнул. Его пальцы перехватили ее ладонь, и он осторожно дотронулся до костяшек губами, перебирая каждую из них поцелуем.
— Не может. — согласился он с горькой ухмылкой. Гермиона вздрогнула. Казалось, что такого Малфоя она не видела еще ни разу: растерзанного, потрепанного. Малфоя, у которого не было ничего, кроме страдающей души.
— Эй! — в дверь раздался железный стук. — У вас осталась минута.
Голос Панси продрал тишину момента. Гермиона улыбнулась: если она не умрет до свадьбы, то, пожалуй, этот момент она запомнит до гроба. Но Драко нарушил его: услышав голос Панси, он дернулся, как пришибленный, и вскочил на ноги.
— Грейнджер. — тихо приказал он. Глаза его горели терзающим блеском. — Встань.
Гермиона вопросительно сощурилась, но все же поднялась.
Драко дернул ее за руки на себя, быстро оглянувшись на дверь, и спешно забормотал. Он был совсем близко и говорил ей губы-в-губы. Плавящиеся стальные глаза в медовые.
— Может быть мне и не хватит смелости покинуть это место, но защитить тебя я смогу. — его сухие губы трещинками касались ее. Гермиона вздрогнула, когда он вытащил из кармана пожирательского пиджака красную помолвочную коробку.
Драко тяжело сглотнул и посмотрел на нее.
— Я… хотел бы подарить тебе ее в другой момент.
— У вас осталось тридцать секунд. — требовательно застучала Панси.
— Но в любом случае, пусть оно будет у тебя. — пальцы Драко, запинаясь расстегнули красный бархат, открывающий в своих недрах платиновое кольцо с огромным бриллиантом. Гермиона вопросительно подняла на него глаза.
— Тттыы… шутишь? — смешанно пробормотала она, делая попытку отстраниться.
— Тише, Грейнджер. — Драко снова дернул ее на себя. — Дай мне договорить хоть раз. Это портключ, я знаю, что твои родители скрываются в поместье брата матери. Но даже если нет, то во Франции ты будешь под защитой закона. Надевай и трансгрессируй.
Он отшвырнул коробку, натягивая кольцо ей на палец.
Гермиона дернулась, а потом ее лицо расслабилось. В первые за последние месяцы она ощутила себя живой, настоящей.