Комок бумаги вспыхнул еще в кожаной ладони. Взвизгнув, Гермиона отскочила от горящего пламенем листка, который пролетел в сантиметре от ее лица, падая на мраморную плитку.
— Ты что?
Пожиратель зашатался.
— Малфоем?! — его голос был ненастояще неподвижен. Гермиона напряглась, пытаясь рассмотреть его, когда черная рука наконец откинула серебряную маску и перед ней предстал Теодор Нотт.
Он похудел и чуть осунулся. Черные волосы были идеально уложены, а скулы резали щеки. Кованые темные глаза прожигали ее со смуглого лица.
Гермиона рассмеялась. Она истерически хохотала, ухватившись пальцами за витой столбик кровати. Это был Нотт. Тео Нотт. Нотт Тео блять. Пришел выразить свое почтение.
Она почувствовала, что по щекам катятся слезы.
— Ты вообще не понимаешь моих слов? — Гермиона закричала, понимая, что снова общается с пустотой. Он не воспринимал ее. — Я просила тебя никогда больше не приближаться ко мне, а ты устроил мне помолвку с самим собой?!
Глаза Тео исказились.
— А ты все еще несешь вещи в прачечную? — теперь он говорил своим низким, чуть продранным хрипотой голосом.
— Да. Только теперь в любую кроме английской.
Гермиона не боялась его, она испытывала только огромное отвращение. Последний раз она разговаривала с просто со знакомым, который пытался безуспешно подкатить. Теперь же перед ней стоял Пожиратель Смерти и практически убийца своего отца.
— Грейнджер. — он сделал шаг к ней, на что Гермиона взвизгнула.
— Не дюйма ближе!
Он вздохнул, надрываясь.
— Грейнджер, прошу тебя! Выслушай.
Она отвела взгляд на окно, замолкая. Тео воспринял этот знак поощрением.
— Гермиона! Прошу тебя, зная, что ты не довольна тем, что я все сделал тайно. Выслушай меня! — он попытался поймать ее глаза. — Я не знаю, что ты делаешь со мной, но я люблю тебя. Я делаю это не ради выгоды или твоих родственников, я люблю тебя! Мерлином клянусь, что я не…
— Замолчи! — Гермиона вскочила с места и пригвоздила его взглядом к месту. — Ты так и ничего не понял из моих слов, я никогда не буду послушной женой или рядом с человеком, который предал меня. А ты предал даже собственного отца! Ты хоть понимаешь, о какой любви ты имеешь права сейчас говорить? Или хочешь оставить на мне засос Иуды?
Нотт сощурился, пристально рассматривая ее.
— Какие метафоры, дорогая!
— Какие есть. — огрызнулась Гермиона.
Они с минуту смотрели друг на друга. Тео задыхался. Гермиона относительно успокоилась, но только блестящие соленые дорожки у глаз выдавали ее состояние.
— Значит мне ты даже не даешь права на признание в любви к тебе, а Драко! Нашему доблестному герою Драко позволено все. — наконец пробормотал Нотт. — Интересно, я что-то не видел, писал ли наш принц о том, что казнь Астории — его рук дело.
Гермиона напряглась, сжимая веки.
— Что ты несешь?
— Только правду, Гермиона. — он сделал шаг к ней.
— Нет… это говорит твоя ревность.
Ее пересохший язык перестал слушаться. Гермиона ранено оглядела его лихорадочных облик. О чем он? У нее упало сердце.
— Да, да, Гермиона, Драко тоже умеет врать. Знаешь, как эффектно это прозвучало среди всех Пожирателей Смерти. А казнь он смотрел, не отрываясь. Лицо к лицу с несчастной Тори…