— Нет! Это мои чувства. — Гермиону почему-то обидело предположение, что ее любовью и ненавистью возможно манипулировать со стороны.
— Хорошо, Гермиона, я не принуждаю тебя к этому. Хотя, должна признаться, что сначала рассматривала такой вариант. — Гермиона закатила глаза.
— Он отвратителен. — ее губы дернулись с недовольством. — Куда мы едем?
Джин поднялась и подошла к окну. Свежий морской воздух соленым ветром бил в лицо.
— Во Францию. В Кале. У моего племянника есть там дом, дальше посмотрим. — Джин говорила глухо и уже без улыбки. — Если обстоятельства складываются так прямо сейчас, то нам будет лучше трансгрессировать немедленно.
— Как?! Сейчас?
Гермиона ощутила злую когтистую руку, сжавшую горло. Никакой больше прогулки по белым пляжам Айоны. Просто уйти навсегда. Не прощаясь. До лучших времен.
— Да. Сейчас. — голубые глаза Джин буравили ее. Впервые в жизни она не находила в них успокоения. — В Черном лесу Сонной лощины под столетним дубом в ущелье Прозерпины находятся порт-ключи. Они перенесут нас сразу в Кале. Мы будем перемещаться по отдельности, потому что Венделл считает, что это безопасней. Если у тебя не собраны вещи, то захвати палочку и предметы первой необходимости, я трансгрессирую прямо сейчас, а папа — после разговора.
Гермиона кивнула, пытаясь прийти в себя от принятия новой реальности. Она схватилась за ручку двери, готовая уйти и бежать собираться, когда на языке ожогом воспламенился вопрос.
— А дедушка?
Мама не смотрела на нее. Ее ответ опустошал.
— Он остается.
Комментарий к 17. Страшные истории для рассказа перед сном.
до конца пять глав :/
––––––––––
телеграм:
https://t.me/lustforpauli
========== 18. Ты опозорила любовь. ==========
Комментарий к 18. Ты опозорила любовь.
Буквально вдохновлено песней “you give love a bad a name”.
Ты обещала мне рай, а провела через ад.
из Bon Jovi, U give love a bad name
Гермиона металась по комнате словно ошпаренная кошка. Все вокруг нее было в беспорядке: те недели, которые она провела здесь безвылазно отразились на общем убранстве. Вокруг нее валялись в хаосе смятые простыни, одежда. Из распахнутых окон доносились звуки весны, которая начинала распускаться пышным цветом повсюду.
Но Гермионе было не до этого. Она пыталась найти палочку, и мысль о том, что Пожиратель Смерти находился в их доме, доводила ее до дрожи. Она винила родителей за то, что те решили уезжать слишком поздно, когда зло торжествовало практически безраздельно над Англией. На что они надеялись?
Что Лорд исчезнет сам? Гермиона с тоской подумала о Драко. Зачем он согласился на этот ужас? Она не верила в то, что он плохой человек, Драко вырос в обществе, где действительно были крайне агрессивные взгляды, но почему-то хотелось верить, что он Пожиратель Смерти, но не до конца. У него же просто не было выбора.
Гермиона признала свои чувства к нему. Это было странно, похоже на горячее желание больше, чем на принятие, она знала его лишь с этой страстной стороны, но уже была влюблена. На ее столе лежало раскрытое письмо, которое Драко прислал из Хогвартса. То, о чем он писал заставляло сердце сжиматься.
…Теодор отправил донос на своего отца (у мистера Рейгана была грязнокровая супруга), а показания Панси привели под суд Асторию. Теперь я свободен, Грейнджер. Но почему-то внутри теплится мерзкое чувство, что я не прав. И не имею ни малейших оснований для радости…
Гермиона боялась Рейгана Нотта всю свою жизнь. Одним из ее воспоминаний были газетные сводки, в которых лицо сэра Нотта выглядывало на нее с колдографий. Гермионе казалось, что перед ней сидит древнее чудовище, принявшее вид лощеного красивого старика. Но самым странным для нее было осознание, затопившее мозг однажды. Гермиона испытывала к Рейгану практически такое же живое отвращение, которое теплилось внутри нее после общения с Ноттом.
Как-будто неприязнь к сыну перескочила и на отца. Это было так рационально, но одновременно невозможно, что ей хотелось смеяться от нелепости. Теодор написал донос на отца. Мерлин. Мерлин правый, Мерлин всемогущий, Мерлин Блядский.
Тео, ты серьезно?