Вместе с тем к этому времени авиационная техника уже позволяла установку на самолетах легких пушек. Первые опыты в этом направлении были сделаны в России еще в начале войны — пушка устанавливалась под фюзеляжем самолета "Муромец", а место стрелка бронировалось. В 1916 г. во Франции на самолете "Вуазен" также была смонтирована 37-миллиметровая пушка, стрелявшая по направлению полета. Такого вооружения русские самолеты не имели.
Самолет "Вуазен", вооруженный пушкой
Несмотря на отмеченные недостатки самолетов-истребителей, созданные истребительные отряды быстро завоевали авторитет на фронтах и показали, какой грозной силой они могут быть в умелых руках. Уже в 1916 г. среди военных специалистов сформировалось правильное представление о роли и задачах истребительных отрядов. "Наставление по применению авиации на войне", изданное в этом году, подчеркивало, что целью борьбы с авиацией противника "является обеспечение своему воздушному флоту свободы действий в воздухе и стеснение таковой противнику. Цель эта может быть достигнута беспрестанным преследованием неприятельских аппаратов для их истребления в воздушном бою, который является главной задачей отрядов истребителей" [252].
Лучшие русские летчики летали, в основном, на самолетах отечественного производства, в частности, на одноместных самолетах типа "Спад", выпускавшихся заводом "Дукс". Это были бипланы с двигателем жидкостного охлаждения. Скорость такой машины достигала 200 км/ч. Самолет вооружался двумя пулеметами типа "Виккерс", стрелявшими через винт. Устанавливался даже оптический прицел типа "Альдис", причем наводка на цель осуществлялась приведением самолета в нужное положение.
Русские асы. Россия к началу войны имела выдающихся военных летчиков Руднева, Горшкова, Павленко, Бойно-Родзевича. Мельницкого, Сергеева и др. В военную авиацию пришло немало и опытных гражданских пилотов, таких как Алехнович, Агафонов, Евсюков, Васильев и др. Это были квалифицированные летчики.
Начало нового этапа в истории военной авиации связано прежде всего с именем Петра Николаевича Нестерова. П. Н. Нестеров создал в России целую школу высшего пилотажа, из которой вышли впоследствии прославленные русские асы. Он был первым, кто еще накануне войны, вопреки мнению специалистов из генерального штаба, утверждал, что участие авиации в будущей войне сведется к борьбе между самолетами разных типов. П. Н. Нестеров был глубоко убежден в неизбежности воздушных боев, которые будут схожи с нападением ястребов на ворон; те летчики, которые научатся владеть своим самолетом и сумеют придать ему воздушную подвижность ястреба, будут в состоянии легко нанести врагу скорейший и серьезнейший урон путем воздушных эволюций. Далеко не всем была ясна эта истина. Нестерова поддержал Н. Е. Жуковский. Еще в начале войны он заявил по поводу "фигурных полетов", что их значение "важно для воздушной борьбы".
Только после того, как летчики научились уверенно владеть самолетом, придавать ему любые положения в воздухе, перестали рассматривать крен как опасное нарушение правил полета, влекущее за собой возможность катастрофы, только после этого стало возможным вести воздушный бой. Скольжение на крыло и хвост, перевороты через крыло, мертвые петли, глубокие развороты, пикирование, полеты вниз головой вначале были освоены теми летчиками, которые являлись последователями Нестерова. Известно, что П. Н. Нестеров освоил на практике "мертвую петлю" раньше иностранных летчиков.
Вскоре после объявления войны П. Н. Нестеров во главе 11-го корпусного авиаотряда прибыл на фронт. Русская армия, прорвав австрийский фронт, вела наступление в Галиции. После сражения под Красным, 13 августа 1914 г., русские армии подошли к Львову. Готовилось решительное сражение. Подготовка операции сопровождалась перегруппировкой русских войск. Австрийцы всеми силами пытались приостановить наступление русских войск. Спешно подтягивались резервы. Австрийской авиации было дано задание разведать передвижение и коммуникации русских, места расположения войсковых штабов, аэродромов, артиллерийских позиций. Самолеты противника не только активизировали свою разведывательную работу, но при случае сбрасывали небольшие бомбы и металлические стрелы.
Зенитной артиллерии, способной помешать действиям авиации, в этот период войны не существовало. Беспорядочная стрельба по самолетам, обычно открываемая из всех родов оружия, была, как правило, безрезультатной.
В районе Жолква, где стоял 11-й корпусной авиаотряд, противник вел особенно интенсивную авиаразведку. Перед отрядом была поставлена задача помешать противнику выполнять боевые задачи в воздухе. П. Н. Нестеров, как командир отряда, уже тогда понимал, что эту задачу можно решить, лишь завоевав господство в воздухе. Вот почему он настойчиво разрабатывал способы воздушного боя. Нестеров считал, что получив превосходство по высоте, можно, искусно маневрируя, прижать противника к земле и принудить опуститься в расположении русских войск. К костылю фюзеляжа летчик приспособил нож для разрезания крыльев самолета и оболочки дирижабля противника. Он прицепил под самолетом на длинном стальном тросе грузик, выпуская который в нужный момент, рассчитывал опутать тросом винт вражеской машины и заставить ее приземлиться. Другой способ, более опасный, но также выполнимый, состоял, по мнению Нестерова, в прямом нападении на противника, достаточно "чиркнуть" колесами своей машины по центроплану или крылу вражеского самолета, чтобы сбить его. Нестерову указывали на опасный характер тарана, но он считал, что эта операция при умелом выполнении не связана с большим риском. "Если же аппарат и сломится, — говорил он, — то это еще ничего не значит, так как все равно когда-нибудь разбиваться придется, а жертвовать собой есть долг каждого воина"[253]. Одновременно с введением новых приемов воздушного боя Нестеров пытался установить пулемет для стрельбы поверх винта (вне ометаемой винтом площади). Но получить пулемет ему не удалось. Пришлось ограничиться пистолетом системы "Маузер", который летчик брал с собою в полеты.
26 августа 1914 г. П. Н. Нестеров два раза безуспешно пытался догнать австрийский самолет типа "Альбатрос", особенно досаждавший русским войскам. Его пилотировал поручик Розенталь, владелец крупных поместий, занятых русскими войсками. Когда он появился в третий раз, П. Н. Нестеров, по словам очевидцев, так спешил, что садясь в свой двухместный аппарат "Моран-Сольнье", даже не привязался к сиденью. На слова поручика Кованько: "Что же ты будешь делать, возьми хоть браунинг", последовал ответ: "Ничего, я как-нибудь обойдусь".
П. Н. Нестеров быстро взлетел, настиг противника и таранил его. Удар был нанесен мотором между двумя несущими поверхностями "Альбатроса". Находившиеся на аэродроме летчики видели, как оба аппарата на время сцепились, а затем австрийский самолет начал беспорядочно падать. Машина Нестерова некоторое время снижалась по спирали и на небольшой высоте скользнула на крыло и рухнула на землю. Когда боевые товарищи прибыли на место катастрофы, их взорам представился разбитый вдребезги "Альбатрос" с обуглившимися трупами вражеских летчиков. Невдалеке колесами вверх лежал русский самолет, П. Н. Нестеров упал в двадцати шагах от него. Он был мертв.
Официальная комиссия, расследовавшая причины катастрофы, пришла к выводу: "Штабс-капитан Нестеров, сознательно презрев личную опасность, преднамеренно поднялся, настиг и ударил неприятельский аэроплан собственной машиной.
Место гибели П. Н. Нестерова
От силы столкновения собственный аппарат штабс-капитана Нестерова настолько пострадал, что штабс-капитан Нестеров спуститься на нем не мог, был выброшен из аппарата при одном из резких движений последнего и погиб, разбившись о землю" [254].
Это был первый в истории авиации воздушный таран.
П. Н. Нестеров был посмертно награжден высшим русским боевым орденом Святого Георгия 4-й степени. Прах его похоронен в Киеве в Аскольдовой могиле, тысячи людей пришли отдать свой последний долг национальному герою. Как утверждает известный французский летчик Де-Шавань, на Западном фронте первый воздушный бой состоялся только 26 октября 1914 г. Он заключался в том, что летчик Тиссо преследовал немецкий биплан и "послал ему вдогонку несколько пуль из карабина". 1 апреля 1915 г., т. е. через восемь месяцев после гибели П. Н. Нестерова, французский летчик Гарро сбил из пулемета немецкий "Альбатрос". Таким образом приоритет отважного русского летчика в проведении первого воздушного боя не подлежит сомнению.
Трагическая смерть П. Н. Нестерова заставила русских летчиков еще упорнее изыскивать способы борьбы с воздушным противником. В то же время его героический поступок поселил страх среди немецких пилотов и заставил их держаться подальше от русских самолетов.
Большой известностью пользовался на фронте русский летчик Е. Н. Крутень; он был грозой для вражеских пилотов. Его также по праву можно считать одним из основоположников тактики истребительной авиации.
Евграф Николаевич Крутень был одним из лучших русских летчиков. Он родился 17 декабря 1892 г. в Киеве, образование получил в Киевском кадетском корпусе. Окончив затем артиллерийское училище и летную школу, он совершенствовал свое летное искусство во Франции и Англии. Журнал "Искры" писал, что Крутень поражал даже своих учителей безумной отвагой и выработал те самые приемы нападения в воздухе, которыми впоследствии создал себе славу одного из лучших авиаторов-истребителей.
В 1916 г. 23-летний Крутень был назначен командиром 2-й истребительной группы русской авиации, базировавшейся около г. Броды. Немецкие летчики скоро поняли, какого грозного противника они имеют в лице этой истребительной группы. Штабс-капитан Крутень, приняв командование, в короткий срок сумел создать крепкий боевой коллектив. Он лично руководил показательными схватками в воздухе, требовал от летчиков знания "фигурного полета", умения в совершенстве владеть машиной. Им написано "Наставление летчику-истребителю", в котором изложены приемы воздушного боя, ставшее настольной книгой летчиков-истребителей. Е. Н. Крутень в своей брошюре "Тип аппарата-истребителя" сформулировал основные требования к летно-тактическим качествам самолета-истребителя: "1) скорость вертикальная и горизонтальная; 2) верткость аппарата; 3) высокий потолок". Ему принадлежит обоснование около двух десятков приемов воздушного нападения на противника применительно к различным типам самолетов.
В новой брошюре "Воздушный бой" Е. Н. Крутень приходит к заключению: "Во всяком случае воздушный бой слишком индивидуален для каждого отдельного случая и никакого вполне определенного рецепта дать нельзя. Излагаемым здесь надо воспользоваться, чтобы не сделать слишком грубых ошибок и чтоб применить в собственном бою комбинацию из боевой оценки своей обстановки и указанных здесь данных опыта".
Воздушный бой
Значительным вкладом Е. Н. Крутеня в тактику воздушного боя было обоснование эффективности и целесообразности парного полета. В то время летчики-истребители стремились иметь наблюдателя-стрелка, который охранял бы самолет от нападения с хвоста. Крутень писал по этому поводу: "Наблюдатель нужен лишь для охраны тыла летчика во время самой его работы. Но это проще достичь парным полетом истребителей, причем такая раздельная пара будет всегда могущественнее двух человек, связанных один с другим и сидящих на одном аппарате без возможности помогать друг другу взаимным маневром" [255]. Такая тактика была затем принята для всей русской авиации.
В своей брошюре "Нашествие иноплеменников" Е. Н. Крутень обрушивался на тех летчиков, которые не знают техники, ведут легкомысленный образ жизни, пьют, горько сетовал на то, что в России не изучают боевой опыт, нет даже военного авиационного журнала. Он писал: "Мы, как древние люди, узнаем все с языка, да на собственной спине или гибели товарища, в которой каждый немного виноват нашей необязательностью, шутливым отношением к серьезному делу, обладающему такой будущностью и красотой". Он в то же время остро переживал бедственное положение материальной части русской авиации, когда, по его выражению, русским летчикам приходится летать на "отрепьях". Из написанных Е. Н. Крутенем брошюр "Что думалось в Лондоне", "Нашествие иноплеменников", "Военная авиация во Франции" встает истинный патриот своей родины.
Крутень пользовался в отряде исключительным авторитетом и любовью. Он обладал замечательным качеством летчика-истребителя — сочетанием смелости с высоким летным мастерством. Сначала он летал на самолете "Ньюпор-17" с ротативным двигателем "Рон" мощностью 80 л. с., затем на "Ньюпор-23" с двигателем "Рои" мощностью 120 л. с., на борту которого нарисована голова русского витязя в древнем шлеме. Эта машина в руках опытного летчика имела скорость до 160 км/ч. Выдающийся виртуоз в совершенстве владел ею.
Прием воздушного боя Крутеня заключался в создании преимущества по высоте и последующей атаке противника с заходом со стороны солнца. Проскочив на 50—100 м ниже врага, Крутень круто взлетал, подходя к самолету противника с хвоста и снизу в "мертвом конусе" обстрела, и с расстояния в 10–15 м прошивал его пулеметной очередью.
[252] Наставление по применению авиации на войне. Киев: 1916, с. 73.
[253] Акт расследования по обстоятельствам геройской кончины начальника
[254] ЦГВИА, ф. 2000, oп. 1. д. 304, л. 134.
[255] Крутень Е. Тип аппарата-истребителя. М.: 1914. с. 8–9.