— Ага, постарайся взбить его как следует. Здесь сейчас нет ни души, так что сделай все так, как полагается, не торопись.
Через некоторое время он принес мне чашку эспрессо и более-менее прилично взбитое молоко.
— Ты занимаешься компьютерами?
Я внимательно на него посмотрел. Его лицо покрывал легкий загар. Я прикинул про себя, красивый ли он мужчина и откуда родом могут быть его родители.
— Компьютерами? Скажешь тоже! Я пишу поваренные книги.
Я стал размешивать в кофе кристаллики тростникового сахара. Моя мать считала, что тростниковый сахар продлевает жизнь.
Петер, похоже, не испытывал особого почтения перед авторами поваренных книг.
— Поваренные книги, — сказал он, — что ж, это неплохо.
— Это позволяет платить за квартиру, — во всяком случае, до сих пор это позволяло мне платить за квартиру. С поваренными книгами ведь никогда не знаешь, на сколько тебе хватит.
— Квартплата, — задумчиво повторил Петер. — Одно время я жил в автомобильном фургончике. Но это тоже не выход. Ты здесь в отпуске?
Я уже хотел было ответить «да», но тут мне вдруг пришло в голову, что моя жизнь стала похожа на приморскую деревушку, в которой мне известен каждый камень.
— В отпуске? Да не совсем. Я сейчас в процессе ухода от жены.
— В процессе?
— Да, я этим активно занимаюсь.
— А она знает, что ты сейчас этим активно занимаешься?
— Пока что нет. Она сейчас летит на самолете.
Петер добавил в мой эспрессо еще немного взбитого молока. Он ничего не смыслил во взбитом молоке. Принцип его взбивания еще не отложился как следует в его башке.
— Этот вид кофе называется мачиато, — сказал я.
— Я тоже иногда задумывался о суициде, — промолвил Петер.
Господи Иисусе, и здесь то же самое!
— Я не говорил, что задумал самоубийство, я только сказал, что нахожусь в процессе ухода от жены. А это не одно и то же.
— Я вот тоже говорю, что иногда об этом задумывался.
— Говорят, что самоубийство — это окончательное решение временных проблем, — промолвил я после паузы, — но это не для меня. Мне не нравятся окончательные решения.
— А если окажется, что проблемы не временные?
Никакой он был не бармен, а потенциальный клиент Сказочной Принцессы.
— Послушай, — сказал я, — в этом деле я не особо разбираюсь, вот моя жена — да, она в этом хорошо разбирается, она все об этом знает.
— О чем?
— О самоубийстве.
— И ты действительно хочешь от нее уйти?
— Да.