— Что ж, на некоторое время тебе этого хватит.
Я хотел распроститься с жизнью, которую вел в последние пять лет, — как прощаешься с курортным местом, в которое слишком часто ездил. Только я не знал, как это сделать.
Я сходил в ванную по нужде, затем повесил на входную дверь табличку «Просьба не беспокоить».
Примерно два месяца назад я купил новые книжные стеллажи — выложил за это чудовище несколько сотен долларов. Стопки книг, прислоненные к стенам, достигли такой непомерной высоты, что все время обваливались. Сказочная Принцесса решила, что пора с этим кончать.
Ребекка стояла у окна в больших белых трусах. Сейчас они показались мне до ужаса старомодными, вчера я как-то не обратил на это внимания. Ребекка дергала за раму.
— Оно не открывается, — сказал я.
— Почему?
— Потому что иначе люди станут прыгать. А в казино не любят прыгунов. Мы можем включить кондиционер, если тебе жарко.
— Не надо. А ты знаешь, кто мой кумир?
— Не знаю, а кто?
— Мата Хари.
— Мата Хари…
Она продолжала дергать за раму, поэтому я сказал:
— Администрация гостиниц предпочитает, чтобы постояльцы не кончали жизнь самоубийством.
— Я хотела быть похожей на Мата Хари. Из-за нее я пошла учиться.
— Это как это?
— Ну, сначала я чистила лошадей и глотала одну за другой книжки про Мата Хари, но потом стала изучать историю, чтобы побольше про нее узнать.
— И?..
Сидя на кровати, я смотрел на женщину, которой захотелось стать второй Мата Хари наших дней.
— Оказалось, что мои преподаватели ничего не знают о Мата Хари. Подобно ей, я впитывала в себя благородные свойства мужчин, потому что так всегда поступала Мата Хари.
— Благородные свойства… — повторил я.
Я встал с кровати и подошел к окну. В эту минуту я понял, что дороги назад не бывает и что раз уж ты однажды решила быть похожей на Мата Хари, остается только продолжать в том же духе.
— Мата Хари была гением, — сказала Ребекка.
— А у тебя много родни? — спросил я.
— Да так, кое-кто есть. А у тебя?
— Моя мать, еще собака матери, правда, она недавно сдохла из-за огуречных очистков.
— Как грустно…
Она села на свою кровать.
Моя жизнь все больше походила на приморскую деревушку, не лишенную привлекательности, но изученную до последнего булыжника мостовой, до последней дюны, на которую я карабкался уже бессчетное количество раз. Разумеется, я сам создал эту деревушку, но от этого желание с ней расстаться было не менее страстным.
— Почему ты хочешь бросить писать? — однажды спросила меня жена.