На другой день нас опять потащило к нему, и его снова можно было разглядеть. Но теперь мы боялись радоваться.
Огромные белые поля смерзались, и вокруг не было видно ни одной полыньи.
Вода только вокруг судна. И то мы часто спускались окалывать лед, чтобы корабль не вмерз вовсе.
— Если не будет хорошего ветра и не разломает поля, то дня через два можно объявлять о начале зимовки, — сказал профессор Визе Отто Юльевичу.
Хороший ветер задул очень скоро. Он дул с Тихого океана, принес тепло, туман и мелкий дождь.
— Замечательно! — говорил Отто Юльевич. — От дождя раскиснут ледяные поля, и тогда попытаемся осуществить одну мою идею.
Дождь шел и шел, и ледяные поля стали действительно раскисать.
Потом туман раздвинулся, и я увидел, что нас несет мимо мыса Сердце-камень.
Здесь мы были шесть дней назад.
На палубе было пусто. В кают-компании тоже. Все стали прятаться в каюты. Что хорошего мы могли сообщить друг другу в эти дни?
Веселым ходил один профессор Визе.
Время от времени он восклицал:
— Прекрасно! Поразительно!
Он был счастлив оттого, что корабль носит течениями, и эти течения, никому раньше не известные, теперь можно нанести на карту.
Еще несколько дней назад Отто Юльевич связался по радио с маленьким пароходиком-тральщиком «Уссуриец». Только этот корабль не успел уйти на зиму в свой порт. Он плавал недалеко от Берингова пролива в Тихом океане.
Отто Юльевич просил его не уходить от кромки льда — вдруг нас вынесет.
26 сентября тральщик радировал, что попытается к нам пробиться.
Это было маломощное судно, и во льдах оно идти не могло. Но капитан тральщика Косторубов увидел на пути к нам большую полынью.
А УТРОМ ВЕТЕР ПЕРЕМЕНИЛСЯ
А утром ветер переменился. Теперь он был попутным и дул все сильнее.
Он стал даже разгонять льды. Впереди появились большие разводья.
— Вот теперь можно испытать мою идею, — сказал Отто Юльевич и пошел к капитану.
Капитана Воронина мы мало видели в эти дни. Судно было теперь беспомощно, и капитан стал считать себя бесполезным человеком.
И вдруг минут через сорок они вошли в кают-компанию. Вдвоем: капитан и Отто Юльевич.
И оба улыбались.
— Свистать всех наверх! — сказал капитан.
И снова в его голосе мы услышали твердость.
— Будем ставить паруса.
Это и была идея Отто Юльевича.
Конечно, настоящих парусов у нас не было. Ни» кто не думал, что ледокольному пароходу придется когда-нибудь идти под парусами.