Он подал мне грязный, бесформенный клочок бумаги, на котором обгорелой спичкой было нацарапано:
Я отдал записку папе.
— Да! — сказал он. — «Скоро меня не будет» — это еще ни о чем не говорит. Может быть, она хочет уехать?
— Вряд ли.
— А ты думаешь, она способна на что-нибудь такое?..
— Не знаю.
— Так или иначе, — сказал папа, — надо сходить. У тебя есть адрес? Давай я запишу.
Папа вернулся поздно, в третьем часу ночи. Костя уже спал.
— Отравилась уксусной эссенцией. Пороть, пороть и еще раз пороть. Если захочешь травиться, травись серной кислотой. И не дома, на улице. Безобразие. Ей, видишь ли, неинтересно жить. Все люди сволочи, она одна хорошая. Бедная Клавдия Петровна! Можно себе представить, что она пережила.
— Так она отравилась или не отравилась?
— Какое там отравилась, — сказал папа, — обыкновенная инсценировка. Пошла на кухню, капнула себе на язык уксусной эссенции и тут же стала кричать. Хорошо, что я пришел вовремя.
— А что?
— Клавдия Петровна не знала, что делать. Бросить страшно, телефона нет. Я сразу сообразил, в чем дело. Разбитая бутылка валяется, и запах уксуса по всей квартире. Я тут же, ни слова не говоря, нашел в ванне жидкое мыло, развел ей вот такую кружку и влил прямо в рот. Рвало ее, как из вулкана. Но, слава богу, этим и ограничилось. Н-да… Ну ладно, пора спать. У тебя температура упала?
— Костя говорит, что упала.
— Ну и хорошо, через пару дней пойдешь в школу.
Но через пару дней в школу я не пошел. После гриппа у меня началось воспаление легких, а после воспаления еще и свинка.
— Ну ничего. Это уже не болезнь, — сказал папа. — Похудел ты страшно. И экскурсию пропустил. Ваш класс вчера был у нас на заводе. Но ты не горюй. Как только поднимешься на ноги, я тебе закажу пропуск.
— А как твоя работа?
— Отослал.
— Ты уложился в срок?
— Нет, не совсем. Но, я думаю, это не будет иметь значения.
— Еще как будет, — сказал Костя. — Ну, ты скоро уже встанешь? Надоело.
С тех пор как я заболел, Костя спит на кухне, готовит, убирает и вообще исполняет все мои обязанности.
— Тут раза два к тебе гости приходили.
— Кто?
— Этот твой Плотников. И девушка какая-то. Я их не пустил.
— Почему?
— У тебя как раз была температура.
— Ну и что?
— Ничего. Что я вам, нанимался подтирать пол за всяким? Видишь, вон на дворе грязища какая.