— Как в жизни, — сказала Саша, — ты вот сейчас что делаешь?
Костя обиделся.
— Если тебе не нравится, — могу не говорить.
— С чего ты взял, что мне не нравится? Больше всего я люблю болтать. Или слушать, как болтают другие. Ну что, заказчик, пора приступать к делу! Иди-ка я тебя обмерю.
Портновским сантиметром Саша измеряет мои габариты, что-то бубнит себе под нос, что-то пишет, и папа смотрит на нее с интересом.
— Видно птицу по полету, — говорит он. — Ни одному портному в Благовещенске я не решился бы доверить свой уникальный отрез. А вам бы доверил.
— У вас есть уникальный отрез?
— Ну зачем же? — говорит папа. — У меня пока нет отреза, но если бы был, то я бы вам его доверил без колебании. Кстати, вам не кажется, что у него ноги не совсем прямые? Может быть, не стоит их так четко обрисовывать?
— Абсолютно кривоногий, — говорит Костя.
— Ничего подобного, — говорит Саша. — У него великолепная мужская фигура. Просто вы ему завидуете. Ну ладно. Иди переодевайся.
Я иду переодеваться в папину комнату и первый раз в жизни, стоя перед зеркалом, разглядываю свою фигуру. Ничего. Фигура как фигура. Жить можно.
Что говорить, до какого-нибудь Зайца мне далеко. Он у нас богатырь. А я так… Середнячок. Комплекция полужидкого интеллигента. Ну и пускай.
— Эй! Где ты там? — крикнула Саша.
— Иду, иду!
Я пошел на кухню и вместе со всеми просидел там часов, наверное, до двух.
С одной стороны, меня немножко мучила совесть, что я не пошел к Клавдии Петровне, как обещал, а с другой — было почему-то даже приятно, я вроде бы мстил ей за тот день, когда пришел ее поздравить и она так плохо встретила меня.
Я заболел. У меня вирусный грипп. С высокой температурой. Я лежу в Костиной комнате, и Костя за мной ухаживает.
— Пей бульон!..
— Я не хочу.
— А я тебе говорю: пей, а то сейчас получишь.
— Ну ладно уж, сделаю тебе одолжение.
Я пью бульон, а Костя сидит рядом и читает книжку. Чтобы не заразиться, он носит марлевую повязку. Это очень смешно.
— Костя, — говорю я, — по-моему, ты похож на куклуксклановца.
— А ты похож на идиота. Кстати, ты перевел то, что тебе было задано?
— Конечно, нет. Ты же видишь, я болен. Рукой двинуть не могу.
— Через полчаса я уйду, — говорит Костя, — а вечером вернусь. Чтобы все было сделано. Понял? Имей в виду, я тебе не папа.
Вот уже пять дней мы с Костей занимаемся английским. Уговорить его было совсем непросто.
— Не хочу я возиться с этим оболтусом! Мне некогда!
— Не такой уж он оболтус, — сказал папа, — при желании он может усвоить все, что угодно.
— Это при желании.