— А я еще раньше! — перебил я его. — Слушай, зачем тебе это? Для чего? Только потому, что близко? По территориальному принципу?
Папа долго молчал.
— Знаешь, — сказал он, — это я объясню тебе как-нибудь потом. Со временем. Ты не возражаешь? — И лицо у него было такое грустное, измученное…
Чудак папа. Лучше бы он мне ее не показывал. И даже не рассказывал ничего о ней. Просто сел бы со мной дома, выпили бы по стакану чаю, и он сказал бы:
— А знаешь, я называю ее белочкой!..
Белочка. Это надо же!
Я мчался на своем мопеде, и настроение у меня было такое хорошее, лихое, что просто так, для удовольствия, я проскочил между двумя встречными самосвалами, которые, ревя моторами, пытались обогнать друг друга.
«Торопятся, — подумал я. — Их где-то ждут…»
Меня тоже ждали. Из двери гаража лился свет.
— Как хорошо, что ты здесь! — закричал я. — Если бы ты только знал, как все прекрасно!
Стас сидел, постелив на верстак газету. В руках у него был какой-то мятый, раздерганный журнал.
— Прекрасно, да? — сказал он. — Ну-ка, иди сюда!
Не дожидаясь, он подошел ко мне сам и, взяв за грудки, с силой грохнул спиной об стенку. Сверху с гвоздя сорвался какой-то гремучий таз.
— Ты что? Ты что? — Я силился оторвать его от себя.
— Что? А ты не знаешь? — Он выпустил отвороты моего пальто. — Так вот, заруби себе на носу: ты сделал это два раза в жизни — первый и последний!
— Да объясни ты, что случилось!
— Что?!
Оказывается, Стеша случайно проснулась, когда я уходил. Что-то ее напугало. Она стала кричать, звать меня. Но я не расслышал. То есть, я слышал какой-то голос. Но я был уверен, что это звучит внутри меня. Что это голос папы… А может… Не знаю…
— Она и сейчас еще была бы в истерике, если бы не укол, — сказал Стас. — Ты же знаешь весь этот ваш шаманский набор! Вдруг впала в транс, и ей привиделось, что ты лежишь в луже крови и у тебя вытекли глаза… А что — было у тебя там что-нибудь на дороге?
— Нет, ничего не было…
Я вдруг вспомнил, как промчался между грузовиками.
Стас был жутко злой.
— Имен в виду, — сказал он, — еще вот так бросишь ее — я тебе устрою! Со мной шутки плохи.
— Со мной тоже, — сказал я. — И я тебя просто по-дружески прошу, ты меня никогда больше не бей, ладно? А то…
— Что «а то»?
— Ты не думай, это не шутка, я тебя случайно могу изувечить, а потом сам же буду переживать. Ведь я перед тобой преклоняюсь…
— Ты — меня? Изувечить? — Стас хохотнул. — Интересно, как?
— Ничего интересного. Могу показать. Даже сейчас… Это, в общем, оружие для обороны. Или для справедливой мести. Как раз на этот вот случай. Ты пойми, я же не виноват. Ты, как друг, должен был сначала выяснить, а потом уж…
— Зачем столько слов? — сказал Стас. — Ну! Я жду. — Он закрыл дверь гаража, и я слышал, как щелкнула задвижка.
Я посмотрел на Стаса и удивился: сейчас он был еще злее, чем когда я вошел в гараж.