— Почерк у вас ужасный, — сказал папа. — Как у всех медиков.
— А почему вы меняете обивку? — спросила Саша. — Вам не нравится.
— А вам?
— Я, честно говоря, не рассмотрела. Костя вам пишет? Как он? Будете писать, передайте привет.
— Хорошо…
Разговор жутко не клеился. Все время возникали какие-то длинные паузы. Мне было очень трудно их пережидать, папе, наверное, тоже.
— Ну, мы, пожалуй, пойдем, — сказал он наконец.
— Да, да, — Саша даже как будто обрадовалась. — Надо идти в автобус. Место займу. А то стоять всю дорогу…
— До свидания.
— До свидания.
Саша вошла в автобус, и мы видели, как она пробирается к кондуктору, чтобы взять билет.
— Хорошо бы проветриться, — сказал папа. — А? Как ты считаешь? — Он взял меня за рукав. — Давай, пока не закрыли дверь, сядем в автобус.
Самолет задерживался на полтора часа. Мы решили перекусить в буфете аэропорта. Папа заказал всем плов и по бокалу вина. Саша выпила вино, а есть не стала. Она была какая-то непривычно молчаливая и грустная. Разговаривать с ней было все так же трудно.
— Ваш отец в самом деле очень болен?
— Вот как вам сказать… Во всяком случае, ничего нового. Он давно болен. — Саша вздохнула. — Грустно мне что-то…
— Нам тоже, — сказал папа. — Вы твердо решили не возвращаться или это еще под вопросом? Между прочим, найти в Ленинграде такую работу, как вам хочется, — не так просто.
— Просто. А впрочем… Раньше мне казалось, что для меня все просто. Я, знаете, была очень хорошего мнения о себе.
— А теперь?
— Не знаю. Во всяком случае, надо что-то делать. Например, выйти замуж. Только хорошо выйти, по-настоящему, не как в первый раз.
— А что значит «хорошо»? У вас уже есть кандидатура?
— Пока нет. Зато я знаю, чего хочу.
— Чего же?
— Совсем немного. Счастья.
— Вот даже как! А что такое счастье?
— Счастье — это счастье, — сказала Саша. — Я пока что не могу объяснить словами, но я знаю, что это такое. И вы знаете. И Родька, пожалуй, знает.
Подошла официантка. Мы рассчитались и вышли в зал ожидания.
— А почему вдруг вы поехали меня провожать? — Саша села на скамейку.
— Не морочьте голову! — Папа сел рядом с Сашей. — Знаете что, — сказал он. — Очевидно, вы не так умны, как мне показалось вначале. Ну на кой черт вам Ленинград? Поживите здесь год, два. И замуж… Куда торопиться? Успеете. Вы же молодая.
— Пока молодая.
— Вы всегда будете молодая, — сказал я.