Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре: читать начало книги онлайн

вый храм, «по образу и подобию храма отца своего, Адама». Однако и он не сохранился; храм Шиса разрушил «потоп Ноя». Тогда Господь повелел Ибрахиму (Аврааму) и сыну его, Исма’илу, рожденному наложницей-египтянкой Хаджар (Агарь), возвести на том же самом месте новый храм. Так и «явила себя людям нынешняя Кааба», неоднократно впоследствии «поправлявшаяся».

Камни, что Исма’ил подавал Аврааму во время строительства Каабы, «чудом Божьим выходили из земли, совершенно готовыми для укладки, ровно обтесанными в четырехугольники». Стоял Авраам при возведении стен храма на камне, который «вырастал и смещался сам собой настолько, насколько нужно было Аврааму». В знак «воссоединения людей с Богом» ниспослал Господь с неба, с архангелом Джабра’илом (Гавриилом), «Камень прощения», известный сегодня как Священный Черный камень Богоугодной Мекки. И повелел Аврааму, чтобы вложил он его в стену Каабы, и, окончив работу, взошел на соседнюю с Каабой гору, и возвестил оттуда людям, «обращаясь на все четыре стороны света», чтобы поклонялись они Господу, и приходили совершать молитвы к Дому Его (2).

В сказаниях арабов Аравии говорится о том, что Черный камень — это «око Господа» на земле, и что почернел он якобы только снаружи — от прикосновений уст грешников. Внутри же «Камень прощения» по-прежнему белый, то есть такой, каким и был ниспослан с небес на землю. В день Страшного суда он «получит язык», заговорит, и будет свидетельствовать перед Творцом в пользу тех, кто уверовал в Бога единого, поклонился Дому Его и целовал «око Господа на земле» чистыми устами. Когда прозвучат в день Страшного суда призывные трубы, тотчас ангелы, охраняющие Каабу, поднимут Дом Бога и отнесут его в Рай (3).

Первым главой Мекки и хранителем Каабы, восстановленной Ибрахимом (Авраамом) и сыном его, Исма’илом, летописи временных лет «Острова арабов» называют Исма’ила, прародителя племен Северной Аравии (исма’илитов). Из преданий народов Древней Аравии известно, что второй раз он женился на дочери Мудада (Мадада), вождя автохтонов Мекки, джурхумитов, потомков Джурхума, брата Кахтана, родоначальника южноаравийских племен (кахтанитов или йеменитов). Долгое время после смерти ’Аднана, а потом и Набита, сыновей Исма’ила, охраной Каабы ведали именно джур-хумиты (’Аднан, старший сын Исма’ила, также как и отец его, взял в жены одну из дочерей вождя джурхумитов). В те времена, когда они являлись хранителями Каабы, случилось сильное наводнение, от которого серьезно пострадали стены Храма. Восстановительные работы велись «под присмотром» Амира ибн ’Амра, получившего от соплеменников прозвище Ал-Джидар (Стена).

Потеснило джурхумитов из Мекки пришедшее с юга Аравии сильное племя кахтанитов — бану хузаа’. Покидая город, джур- хумиты разрушили Каабу и засыпали Священный источник Замзам. Восстановили Каабу хузаа’иты. Они охраняли Каабу в течение последующих 200 лет; их изгнали из Мекки курайшиты.

Основал племя бану курайш Фир, по прозвищу Курайш (сын Ма’адда, сына ’Аднана по линии Исма’ила). Кусай, потомок Фира, женился на дочери Хулайлы, последнего вождя хузаа’итов, хранителей Мекки и Каабы. Умирая, Хулайла передал ключи от Каабы Абу Губшану, старейшему мужчине из рода бану хузаа’. Человек этот питал пристрастие к вину. И во время одной из вечеринок напился до такой степени, что, потеряв рассудок, променял Кусайу ключи от Каабы на мех с вином. Случилось это где-то в году 440-м. Хузаа’иты, видя, что теряют власть в Мекке, «взялись за оружие». Курайшиты, поддержанные родственными семейно-родовыми кланами из Йасриба (Медины), одолели хузаа’итов и изгнали их Мекки (4). После этого у арабов Аравии и родилась бытующая и поныне поговорка насчет «торга Абу Губшана», подразумевающая крайне невыгодную сделку. О человеке же недалеком в Аравии с тех пор говорят, что «он — глупее Абу Губшана».

Выпроводив хузаа’итов из Мекки, сообщают древние арабские историки, Кусай «поправил и обустроил» Каабу (445–450), «прибрал, укрепил и придал ей лучший наружный вид». Первым из мекканцев возвел рядом с Каабой (445) большой каменный дом, дверь которого выходила к Храму, и обозвал его домом собраний (дар аннадва). Именно там и стали с тех пор решать все вопросы, связанные с делами Мекки, и получать из рук Кусайа — в случае объявления войны — учрежденное им Священное знамя. Мекку при нем разбили на районы; каждый из них возглавил один из 25 родов курайшитов. Институт власти в Мекке, созданный им, «сделался незыблемым». За собой и своими потомками Кусай сохранил обязанности хранителей Каабы, а также управление всеми колодцами в Мекке, включая Священный источник Замзам.

Призывая курайшитов следовать его примеру и строить жилища вокруг Каабы, Кусай объяснял: «Если вы поселитесь вокруг Дома Господа, то люди будут почитать вас, и война с вами, и нападения на вас станут запретными» (4*). Со временем, как и полагал Кусай, арабы Аравии начали величать мекканцев «попечителями дел Каабы», людьми неприкасаемыми и достойными уважения.

Верховная власть в Мекке после смерти Кусайа (480 г.) перешла к его сыну ’Абд ад-Дару, а от него — к ’Абд аш-Шамсу, племяннику. Впоследствии тот передал бразды правления Меккой в руки своего брата ’Амра, по прозвищу Хашим, что значит Крошитель (прозвище это он получил за то, что раздавал нуждавшимся паломникам похлебку, кроша в нее хлеб). Умер Хишам во время торговой экспедиции в Аш-Ша’м (Сирию). Шайба, малолетний сын Хишама, о ком никто из мекканцев и слыхом не слыхивал, проживал в Йасрибе (Медине). Поэтому общину Мекки возглавил Мутталиб, брат Хашима; он-то и привез Шайбу в Мекку. Мекканцы, не ведая, кем ему приходится этот мальчуган, приняли его за раба Мутталиба, и дали ему прозвище ’Абд ал-Мутталиб (Раб Мутталиба).

Мутталиб ушел из жизни в 520 г., находясь по торговым делам в Йемене. Один брат его, На’уфал, скончался в Ираке, куда прибыл с торговым караваном, а другой умер в Мекке. Поэтому старейшиной племени курайшитов стал ’Абд ал-Мутталиб, дед Пророка Мухаммада (5).

Всеми делами Мекки при ’Абд ал-Мутталибе занимался совет старейшин из рода Кусайа (в составе 10 человек). Каждый из них отвечал за те или иные вопросы жизнедеятельности города, возглавлял, как теперь бы сказали, тот или иной департамент городской администрации: сафару, к примеру, то есть представительство Мекки в сношениях с другими племенами и «чужими землями»; или хазину — управление финансами, и др.

Памятники арабской древности свидетельствуют, что ’Абд ал-Мутталиб прославился не только мудрым правлением, но и тем, что раскопал и восстановил Священный источник Замзам, засыпанный джурхумитами. Во время этих работ обнаружил на дне источника две золотые статуэтки с изображениями газелей, а также пять мечей и несколько кольчуг, производства сирийских мастеров-оружейников.

Легенды гласят, что отрыть «колодец предков» ’Абд ал-Мутталибу повелел услышанный им во сне голос. Он-то и поведал ему, что место «утерянного колодца» находится, дескать, «между пометом и кровью», у «муравейника, где поутру каркает ворон». Приметы эти привели ’Абд ал-Мутталиба к стоявшим у Каабы ритуальным камням, где курайшиты закалывали животных, принося их в жертву своим идолам. Наиболее достойным жертвенным животным у них считался верблюд. Если дромадера в семье не было, то его заменяли семью овцами. Выливая кровь заколотого животного на голову идола, «испрошали через него увеличения стад своих».

В дар своим богам-истуканам аравийцы-мужчины времен джахилийи (язычества) приносили, кстати, и оружие поверженных ими врагов, а женщины — драгоценные украшения. В одном из сказаний мекканских племен говорится о том, что некая Марйам «пожертвовала Каабе серьги с двумя большими жемчужинами, стоимость которых была выше всякой цены». Отсюда — и дошедшая до наших дней поговорка насчет приобретения человеком чего-то для него крайне важного любым путем, во что бы то ни стало, «даже ценой серег Марйам».

На находки, обнаруженные ’Абд ал-Мутталибом на дне колодца, стали претендовать несколько оказавшихся рядом курайшитов. Чтобы избежать ненужных обид и распрей, решили гадать на стрелах: «Каабе выпали две золотые статуэтки с изображениями газелей», ’Абд-ал-Мутталибу — оружие и доспехи, а тем нескольким курайшитам — ничего. Статуэтки ’Абд-ал-Мутталиб сразу же поставил у входа в Каабу, один меч повесил на двери Храма, а другое оружие и доспехи отдал кузнецам, чтобы выковали они из них пластины для отделки двери Дома Бога.

По словам арабского ученого ал-Казвини (ок. 1203–1283), на двери Каабы будто бы висел когда-то рог того самого барана, которого Авраам, по преданиям, принес в жертву вместо сына своего, Исма’ила. Внутри Каабы насчитывалось шесть колонн. Когда мекканцы клялись друг другу в чем-то, то приходили к Каабе, клали на нее руки, и приносили клятву. В тех же целях стали использовать и воду из Священного источника Замзам. Набрав ее, шли к Каабе, выливали часть воды на камни Храма, а остаток допивали, подтверждая тем самым нерушимость клятвы.

Где-то в то же время зародилась и традиция снимать обувь при входе на территорию Храма; сказывают, что первым это сделал мекканец Валид ибн Мугира.

Во времена джахилийи, сообщают историки, у Каабы «имелось два покрова — для зимы и для лета», то есть две кисвы (покрывала). Часть покрывала над дверью Храма аравийцы называли бургой, как и лицевую маску женщины. Внутри Каабы, справа от входа, подле идола Хубала, располагалась сокровищница Каабы, «глубиной в три локтя», где хранились драгоценные дары, поднесенные Храму шейхами племен и владыками царств аравийских. Дабы «предотвратить» возможность кражи сокровищ, Абд ал-Мутталиб «снабдил двери Храма металлическим замком».

Основание Мекки, места «великого стечения людей», легенды арабов приписывают ’амаликам, потомкам ’Амлака (’Имлака), внука Сима, сына Ноя. Рассказывают, что, разыскивая потерявшегося верблюда, племя их, кочевавшее в тех краях, наткнулось на Исма’ила с Хаджар (Агарью). Сидели они у спасшего их от смертельной жажды, дарованного им Господом источника Замзам. Приняв в свое племя женщину с ребенком, ’амалики разбили там становище, где и возник впоследствии город.

В 569 г. ’Абд ал-Мутталиб женил своего любимого сына ’Абдаллаха на Амине, девушке из благородной семьи. Через год у них родился мальчик. Назвали его Мухаммадом. Им был будущий основатель ислама, Посланник Аллаха, «Печать пророков», «Последний пророк истинной веры».

Одна из интереснейших страниц в истории Мекки — шарифат, время управления Священным городом и принадлежавшими ему землями шарифами, старейшинами из клана потомков Пророка Мухаммада. Сами мекканцы величали шарифа своим господином (сейидом), владыкой-правителем, эмиром Мекки. Возник шарифат вслед за переносом столицы Халифата в Дамаск (661). Реакция на его появление в землях тогдашнего исламского мира была спокойной. Все мусульмане, от правителей и знати до простых людей, сходились во мнении, что в управлении Священным городом потомками Пророка ничего предосудительного нет, и быть не может. Под юрисдикцией шарифата долгое время находились город Та’иф (Таиф), где располагалась летняя резиденция шарифа, и порт Джидда.

Шариф Мекки, отмечал известный исследователь Аравии, советник Датского министерства колоний, чиновник Голландской Ост- Индской компании (базировалась на территории современной Индонезии) Христиан Снук Хюргронье (1857–1936), всегда имел над собой сюзерена. Шарифат Мекки неизменно находился под чьей- то эгидой или чьим-то протекторатом: сначала халифов из династий Омейядов (661–750) и Аббасидов (750-1258), затем египетских Мамлюков (до 1517), а потом — турецких султанов (6).

В 1517 г. Египет перешел в руки турецкого султана Селима, взявшего титул «Слуги двух Святых мест — Мекки и Медины». Военный гарнизон турок-османов, расквартированный в Мекке, являлся зримым напоминанием правоверным о главенствующей роли мусульманской Турции среди стран ислама, о ее силе и могуществе. Впоследствии турецкие султаны закрепили за собой и титул халифа, то есть главы исламского мира, и стали величать себя «Тенью Аллаха на земле».

Вместе с тем, ни один из них паломничества в Мекку не совершил. От имени турецких султанов хаджж исполняли их наместники в Египте, Дамаске и Багдаде. По свидетельствам историков, они постоянно оспаривали между собой право на сопровождение махмаля, то есть почетного паломнического каравана с дарами султана для Священной Мекки.

Первыми шарифат покачнули ваххабиты, захватившие Мекку и выдавившие из нее на какое-то время турок. Легендарный Мохаммад Али, хедив Египта (наместник султана), восстановил status- quo Османской Турции в Мекке и протекторат Константинополя над шарифатом. Однако шарифом поставил представителя другой ветви потомков Пророка Мухаммада. В период 1813–1840 гг. протекторат над шарифатом осуществлял хедив Египта. Власть султана непосредственно в Мекке представлял назначаемый им губернатор Хиджаза со штаб-квартирой в Священном городе. Султан утверждал и кандидатуру самого шарифа (до 1813 г. его избирали из членов своего клана сами потомки Пророка, без какого-либо вмешательства извне). Так продолжалось до 1880 г.

Турки-османы, рассказывает Снук Хюргронье, воспринимали шарифат как «неизбежную данность». Уклоняясь от превращения Хиджаза в простой вилайет (провинцию) своей империи де-юре, плотно контролировали его де-факто. Обязательно держали в заложниках в Константинополе одного из членов семьи шарифа. Таким путем решали сразу несколько важных для себя задач. Во-первых, обретали действенный рычаг воздействия на шарифа. Во-вторых, создавали устойчивость власти утверждаемого ими шарифа, так как брали в заложники того человека из его семьи, кто способен был оспорить полномочия шарифа-протеже турок. И, в-третьих, имели под рукой лицо, которое можно было бы использовать, как говорится, с пользой для дела в случае возникновения какой-либо экстремальной ситуации, диктующей необходимость быстрой и гладкой замены действующего шарифа.

Шариф ’Аун (1882–1905), к примеру, характеризовался современниками как человек властолюбивый и энергичный. Турецкие губернаторы Хиджаза во времена его шарифата в Мекке «оставались в тени». Губернатор Ратаб (с 1892), не желая ссориться с кланом потомков Пророка, вообще закрывал глаза на действия шарифа, всем и всякий раз подчеркивавшего, что истинный «хозяин Мекки» — он, а не «пришлый губернатор» Хиджаза. Терпеть такое поведение шарифа Константинополь не мог; и султан принял решение заменить шарифа ’Ауна на его брата ’Абдаллу, проживавшего в Константинополе. Но тот неожиданно скончался. И тогда шарифом Мекки султан утвердил ’Али, племянника ’Ауна (1905).

Великая турецкая революция 1908 г. сказалась и на обстановке во владениях османов в Аравии, в том числе и в Хиджазе. Губернатора Ратаба, уличенного в финансовых махинациях, сослали в ссылку. Шариф ’Али бежал в Египет, и поселился в Каире. Место ’Али занял энергичный и амбициозный Хусейн, задавшийся мыслью восстановить в Мекке прежний статус шарифата (7).

Аравия в ходе итало-турецкой войны 1911–1912 гг. доставляла младотуркам немало хлопот; и, дабы не обострять ситуацию, они решили предоставить шарифу Хусейну свободу действий в Мекке. Взамен попросили оказать помощь в подавлении мятежа племен в Асире (Йемен) и в освобождении блокированного там повстанцами турецкого гарнизона. Шариф Хусейн просьбу турок выполнил: вошел со своей армией в Асир и погасил антитурецкое выступление йеменских племен.

Кампания, успешно проведенная Хусейном в Асире, подвигла его к мысли об «отложении от Турции»; и он буквально загорелся идеей о создании «независимого удела». Такие настроения Хусейна всячески подпитывали англичане. И тогда турки решили провести политическую рокировку: убрать Хусейна и поставить на его место ’Али. В ответ на это восставший шариф Хусейн объявил себя (2 декабря 1916 г.), ни много ни мало, «королем арабов». Для Англии такое «самопровозглашение» явилось полной неожиданностью. Как бы то ни было, но Хусейну дали понять, что в Лондоне его готовы были бы признать (что, кстати, и сделали) лишь «королем Хиджаза» и «вождем восстания арабов против турок».