Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре: читать начало книги онлайн

Друг ’Абдаллы ибн Джа’фара пришел к нему, когда тот, собираясь в дорогу, садился на верблюда. Услышав, что друг нуждается в помощи, он вынул ногу из стремени, и предложил ему взять животное со всей навьюченной на него поклажей. Оставить попросил только меч, пристегнутый к седлу верблюда. Меч тот принадлежал, по его словам, ’Али, сыну Абу Талибу, двоюродному брату Пророка. Друг ’Абдаллы, поведавший эту историю двум другим спорщикам, отметил, что обнаружил в поклаже на верблюде несколько дорогих шелковых халатов и 4000 золотых монет. Обсудив происшедшее, спорщики заключили, что самую ценную вещь, находившуюся на верблюде, меч, ’Абдалла другу все же не отдал.

Второй из спорщиков, явился в дом Кайса, когда тот спал. Слуга, узнав, в чем дело, сказал, что будить хозяина не станет. Вместе с тем угостил гостя кофе и вручил ему кошелек с 7 000 золотых монет, подчеркнув, что это все, что есть в доме. Затем сопроводил его к другому слуге, заведовавшему в хозяйстве Кайса верблюдами, и условным знаком показал, чтобы тот дал гостю верблюда с рабом. Когда, проснувшись, Кайс выслушал рассказ слуги о происшедшем, то тотчас даровал ему свободу. Слегка, правда, упрекнув в том, что тот не разбудил его. И пояснил, что он дал бы гостю больше денег, достав их из заначки, о которой слуга ничего не знал.

Третий пришел к ’Арабе, когда этот, немолодой уже человек, совершенно слепой к тому же, опираясь на двух рабов, выходил из дома, чтобы отправиться в мечеть. Выслушав просьбу о помощи, он предложил другу своих рабов, единственно ценное, что у него было. Друг, конечно же, отказался. Тогда ’Араба заявил, что если тот не возьмет их, то он тотчас же отпустит невольников на свободу. Друг принял рабов, а ’Араба продолжил путь к мечети. Передвигался медленно, держась рукой за стены домов.

Встретившись в назначенный час у Каабы и поделившись историями, которые с ними приключились, все трое единодушно признали, что самым щедрым из всех названных ими лиц был, конечно же, ’Араба (38).

Жить среди легенд — это, по выражению П. Цветкова, — участь народов-старцев, таких, как арабы Аравии (39). Много легенд и преданий аравийцев связано со щедростью и отзывчивостью Пророка Мухаммада. Богатства, поступавшие к Посланнику Аллаха, вспоминали сподвижники, в виде дани и военной добычи, Он употреблял на дела веры, на помощь бедным и неимущим мусульманам, оставаясь, и довольно часто, без единой монеты. После смерти Мухаммада в Его доме не нашлось ни одного золотого динара, ни одного серебряного дирхама, ни одного раба или рабыни. Наследство Пророка составляли только верный седой мул Далдал, да оружие (40).

Свято чтут в Аравии обычай гостеприимства. В былые времена даже «кровник», то есть человек, проливший кровь кого- либо из рода хозяина шатра, к которому он приблизился, прикоснулся рукой, и произнес слова «Ана тахта дахлак!» («Я — под твоей защитой!»), сразу же подпадал под категорию гостя. И принимали его по всем правилам бедуинского гостеприимства, гласящего, что «гостю — последнюю овцу». Гостеприимство для бедуина — священный долг, а гость — священное лицо.

Человеку, который оказывался в становище бедуинов и подходил к любому из разбитых там шатров, тут же предлагали кувшин с молоком или с водой. И уже потом интересовались, кто он, и куда держит путь. Вечером того же дня его потчевали барашком и представляли соплеменникам.

В далеком прошлом человек, становившийся гостем бедуина Аравии, мог оставаться в его жилище «три дня и еще треть дня». Затем, если изъявлял желание продолжить жить в приютившем его племени, то опеку над ним принимал другой член племени, начиная с самого богатого и знатного из соплеменников. И так далее. Случалось, что чужеземец, обычно путешественник-исследователь, знакомый с этим обычаем бедуинов, оставался в племени, переходя из рук в руки, довольно длительное время. И что интересно, пока он гостил в жилище аравийца, тот именовал себя не иначе, как слугой гостя.

Если приезжий был персоной важной, человеком, скажем, благородных кровей, пожаловавшим в Аравию для закупки лошадей, или же врачом, то хозяин дома, где останавливался такой чужеземец, устраивал в его честь дийафу. Иными словами, застолье, с участием друзей, родных и близких. Следует отметить, что и к верховому животному такого гостя, лошади или верблюду, бедуин относился также внимательно, как и к самому гостю. Ежедневно чистил, отменно кормил, и перед подачей к порогу шатра перед отъездом гостя из племени обязательно, если это был верблюд, смачивал шею животного обожаемой им шафрановой благовонной настойкой (41).

В честь любого другого гостя устраивали мансаф — праздничную трапезу в кругу семьи. Забивали и целиком зажаривали барашка. Подавали его на огромном медном блюде, обложенном по краям финиками. После приема пищи наслаждались, как водится, беседой. Непременно за чашечкой кофе с шишей или с хаббл-баббл (трубкой, пускающей пузыри), как, порой, называли кальян бедуины Аравии. В беседе с гостем, сообщали путешественники, бедуин весел и остроумен, любит рассказы о том, кто что видел и слышал, находясь в «чужих землях». Речь его образна. Незамужнюю девушку, к слову, он называет «несмятой розой», «замком без ключа» и «необъезженным конем», а молодую вдову — «ослабевшей тетивой лука».

Если чужеземец становился «гостем дворца властелина», с которым тот «вкусил финики с кофе», или «переломал хлеб», то его обязательно сопровождал до границ племени кто-либо из доверенных лиц правителя. Подарок чужеземцу, чаще всего в виде кошелька с серебряными монетами, или «деньгами на кофе от щедрот владыки», вручали при расставании.

В пустыне гостя размещали в самом почетном месте шатра — в секции для маджалисов, то есть в кофейной комнате. Мужчины племени собирались там по вечерам, наведываясь, друг к другу, чтобы поговорить и поделиться новостями. Эту традицию «людей шатров» переняли впоследствии «жители стен», горожане. Сегодня в доме любого коренного аравийца есть мужское и женское помещения для маджалисов, иными словами, — для бесед и разговоров за кофе с друзьями и знакомыми.

Отзываясь о ком-либо из соплеменников, бедуин Аравии чаще всего судил о нем по тому, как тот обходился с гостем. Знаком-меткой жилища гостеприимного был не снимаемый с огня кофейник. Кофе гостю, по традиции, подносили дважды. Если предлагали третью чашку, то на языке этикета бедуинов это означало, что покинуть шатер и оставить лагерь гостю надлежало как можно быстрее. Ибо для этого имелись серьезные основания, как-то: ожидаемое с минуты на минуту распоряжение шейха о выступлении в набег (газу), или начавшиеся уже приготовления к встрече с противником (42).

Кофе, кстати, готовили только мужчины: либо сам хозяин жилища, либо его слуга-раб. Женщины варкой кофе не занимались. Приготовление кофе и дойка верблюдиц в доме аравийца — это унаследованные от предков обязанности мужчины.

Непременный атрибут церемониала гостеприимства в Аравии — беседа с гостем за чашечкой кофе с шишой (кальяном), и только в помещении для маджалисов (мужских или женских соответственно), либо в кабинете-библиотеке (в наши дни) хозяина дома.

Надо сказать, что маджлис (множественное число — маджалис) — это не просто форма организации встречи, а древний социально-племенной институт пустыни, утвердившийся со временем и в городах. Маджлис — это зримая демонстрация равенства членов той или иной уммы, то есть общины. В прежние времена на маджалисы, к кому бы то ни было, будь то к шейху племени или к богатому и знатному торговцу, мог прийти любой, кто пожелает из членов их родоплеменной общины. Даже маджалисы правителей княжеств были открыты для всякого из соплеменников, для всех без исключения, богатых и знатных, бедных и неименитых. Маджлис — это встреча членов уммы (общины), людей свободных, с одинаковым правом голоса, вне зависимости от их знатности и богатства.

В культуре арабов Аравии сохранилась традиция праздничных маджалисов, проходящих во дворцах королей и эмиров. В такие дни с поздравлениями к ним может пожаловать всякий житель, вне зависимости от его статуса в умме или семейно-родовой принадлежности.

Когда участников маджлиса начинают окуривать благовониями, это означает, что маджлис завершен, и пришло время покинуть дом. На выходе гостей обрызгивают духами — руки и головные уборы.

Во время маджалисов отвечать на задаваемые вопросы надлежит обдуманно и осторожно. Следует отдавать себе отчет в том, что хотел бы услышать человек, задавший тот или иной вопрос, только наедине, а что могло бы стать достоянием гласности всех других участников маджлиса.

«Маджлис без кагвы (кофе) и шиши (кальяна), что султан без дорогих одежд», — говорят бедуины Аравии. «Табак без кофе, — вторят им горожане, — что мясо без соли». Лучшие сорта аравийского кофе, согласно информационно-справочным материалам, подготовленным внешнеполитическим ведомством Великобритании для английской делегации на Парижской мирной конференции (январь 1919 — январь 1920), выращивали в Йемене, в горном районе между Мохой и Ходейдой, а также в местечке Раза, что в окрестностях Таиза. Годовая продукция кофе сорта «мокка» в 1930 г. оценивалась где-то в объеме 6 тыс. тонн. Поскольку зерна кофе экспортировали из Йемена очищенными от шелухи, на которую приходится примерно 50 % веса собираемого кофе, то шелухе нашли применение — стали варить из нее кофейный напиток кишр (43). «Отцом кишра» — пьют его в Йемене, покуривая шишу (так в Аравии называют кальян или наргиле) — йеменцы считают мудреца- старца Абу ал-Хасана Шадали, похороненного в Мохе.

В Йемене, в отличие от других стран Аравии, вечерние маджалисы, то есть встречи-посиделки мужчин за кальяном с чашечкой крепкого кишра, сопровождаются жеванием ката, растения, содержащего легкое наркотическое вещество, обладающего одурманивающими свойствами. За это йеменцы называют кат «цветком Рая». Культивируют кат в Йемене издревле. Кустарник ката (внешне он похож на чайный), как и кофейный куст, завезли в Йемен из Абиссинии (Эфиопии). Сегодня примерно 72 % населения Йемена жуют кат. В индустрии выращивания и торговли катом, практически полностью потеснившей кофейный бизнес, занято 14 % трудоспособного населения Йемена (44).

В горных районах Йемена и Омана, где выращивают кофе и употребляют кишр, готовят этот напиток, как и в былые времена, следующим образом. Размельченную в пудру шелуху кофейных зерен заливают водой и варят. Получается тягучая смесь. Если сваренному в турке кофе дают осесть, а потом разливают по чашечкам, то напиток, приготовленный на шелухе кофейных зерен, разливая по чашечкам, напротив, встряхивают. Внешне он похож на жидкий шоколад.

Кофе в Аравии подают в маленьких чашечках (финджанах). Пьют в полной тишине; и это надо помнить. Разговаривать при употреблении кофе у аравийцев не принято. Церемониал этот в племенах Аравии блюдут строго. Глоток кофе, отпитый из чашки (что тоже знать небесполезно), вначале смакуют во рту, и только потом проглатывают. Есть в культуре кофепитий в Аравии еще одно важное правило. И соблюдать его, дабы произвести должное впечатление на араба-собеседника, иностранцу, конечно же, надо. Сводится оно к следующему. Выпив кофе, пустую чашку гость должен поставить на поднос только после того, как это сделает тот человек, у которого он находится в гостях, либо присутствующий на их встрече и представленный гостю знатный и уважаемый всеми человек, либо старший по возрасту участник встречи. Чтобы не ошибиться, ориентироваться нужно на хозяина дома, либо владельца компании, в офисе которого проходит встреча.

Кофе в Аравии употребляют без сахара, но с кардамоном. В популярных среди местных жителей, особенно стариков, маленьких уютных кафе на узких улочках старых кварталов по-прежнему в почете профессиональные рассказчики. Осталось их немного. И там, где они работают, всегда полно народу, особенно иностранных туристов с гидами-переводчиками. Причиной тому — знание ими множества легенд и преданий, забавных историй из жизни города и его обитателей, стихов знаменитых поэтов, пословиц и поговорок. Такой рассказчик — неплохой источник интересных и полезных сведений для иностранца о стране и людях, где он собирается работать, живая капсула времени, если так можно сказать.

Кофе в жилищах коренных арабов Аравии подают только свежий, отмечала в своих увлекательных «Воспоминаниях арабской принцессы» (1888) дочь владыки Омана и Занзибара, принцесса Сальма. Правило это соблюдают и поныне. Молят кофейные зерна не загодя, а перед приготовлением напитка. В ее время невостребованный гостями кофе отдавали слугам (45). К кофе традиционно предлагают орешки и финики. Кагваджи, то есть мастера-кофевары, — люди на улочках старых кварталов древних городов Аравии узнаваемые. Налить кофе в маленькую чашечку (финджан), держа при этом кофейник (дуллю) на приличном от нее расстоянии (чем длиннее струя льющегося кофе, тем маститее кагваджи) весьма не просто; без навыка и сноровки — не обойтись. Ко всему прочему кофейник при обслуживании посетителей кафе находится у кагваджи в левой руке, а чашечки, притом три или четыре одновременно, — в правой.

Кофе, попавший в Йемен из Абиссинии (Эфиопии), первым стал культивировать в этой стране один мудрец-старец. Известные исследователи Аравии, тот же миссионер С. Цвемер, рассказывали, что поклониться могиле основателя кофейного дела в Йемене приходили все жители гор (46).

Личностью Сэмюэл Цвемер (1867–1952) был, судя по всему, интересной и любознательной. Проведя много лет в Аравии, хорошо изучил обычаи и традиции аравийцев. Открыл первую школу на Бахрейне, где с увлечением занимался обучением грамоте бахрейнских детишек. Помогала ему в этом благородном деле его жена, Эмили. Вместе они написали две увлекательные книги об Аравии: «Земля наоборот» и «Зигзагообразные путешествия по стране верблюдов».

Секрет выращивания кофе жители Йемена долгое время держали в строжайшем секрете. Чужеземцев, кто осмеливался проникать в «кофейные горы» Йемена, отлавливали и казнили. Но вот в 1690 г. служащий датской Восточно-индийской компании Ван Хюрье (Van Hoorue) умудрился достать в Мохе несколько кофейных кустов. Тайно, с риском для жизни, вывез их и посадил в Ботавии (современная Индонезия), бывшей некогда голландской колонии.

Кофейни на узких улочках в старых кварталах древних городов-портов «Острова арабов» русские дипломаты называют в шутку «перекрестками культур» народов Аравии, Америки и Индии. И вот почему. Встречаясь там для беседы за чашечкой крепкого аравийского кофе, собеседники покуривают табак, привнесенный на Восток из Америки, но из широко разошедшихся по белу свету, изобретенных в Индии, наргиле, то есть кальянов.

В аравийских кофейнях, работающих на рынках, когда варят кофе, то добавляют в него (по желанию посетителя) кардамон или шафран. Кофейные зерна предпочитают не молоть, а толочь, в ступке, как в старину. И надо признать, что кофе, приготовленный из толченых зерен, — вкуснее и ароматнее, чем из молотых.