Человеком ’Умар слыл суровым и строгим, но великодушным и щедрым по отношению к людям обездоленным и неимущим, вдовам и сиротам. Часто отдыхал на ступенях мечети, вместе с бедняками. По ночам имел обыкновение бродить по улочкам Медины с кнутом в руке. Мусульмане страшились кнута его больше, чем меча любого другого человека. Питался ’Умар ячменными лепешками, сухими финиками и оливковым маслом. Одежду носил из самой дешевой ткани, латаную-перелатаную, порой, во многих местах. Требовал от других только того, что от самого себя. Известен в истории ислама как ревностный хранитель веры и яростный гонитель нарушителей ее норм и правил. По одному из сказаний, он прилюдно подверг бичеванию собственного сына, ’Убайда, за то, что тот пригубил спиртное. До принятия ислама, сообщает Ибн Хаджар (ум. 1449), ’Умар занимался в общине мекканцев «посольскими делами» (56).
«Бедуин, — гласит древняя поговорка арабов Аравии, — паразит верблюда». Действительно, мясо и молоко верблюда идут в пищу. Шерсть — на изготовление пледов, теплой одежды и шатров. Кожа — на шитье кожухов для воды, сбруи для домашних животных, и т. д. Помет — на поддержание огня в очаге. Даже урина верблюда в прежние времена и та не пропадала почем зря; ею, к примеру, промывали глаза после песчаной бури. Верблюд — это твердая «валюта» Аравии прошлого. Верблюда можно было обменять на рис и кофе, оружие, одежды и ювелирные украшения.
Бедуин и верблюд — извечные обитатели бескрайних песков Аравии, ее самые яркие и не меркнущие с течением времени символы. «Каков верблюд — таков и хозяин», — любят повторять арабы Аравии присказку предков. Мальчиков в семьях учат быть такими же работящими, как верблюд, а девочек — такими же, как верблюд, терпеливыми, умеющими, как он, приспосабливаться к тяготам и невзгодам жизни, кочевой и семейной.
С восходом солнца верблюд впрягался в работу, тяжелую и монотонную. Перевозил на себе людей и грузы, таскал из колодцев воду, наполняя ею каналы оросительных систем в пальмовых рощах. Двигался при этом по одному и тому же кругу, вращая весь день огромные жернова. Удаляясь на отдых вместе с хозяином, вставал перед ним на колени, помогая взобраться себе на спину, демонстрируя тем самым покорность и смирение, вошедшие в поговорки арабов.
Аллах проявил благосклонность ко всем племенам Аравии, говорят бедуины в беседах с иностранцами; и при сотворении мира никого не обошел вниманием. Арабов Песчаной Аравии осчастливил верблюдом и финиковой пальмой. Жителей Прибрежной Аравии облагодетельствовал дарами и сокровищами моря: рыбой, жемчугом и кораллами. Людей юга «Острова арабов» одарил благовониями и кофе; севера — породистыми лошадьми; запада — торговыми караванными путями; востока — морским сообщением с богатыми рынками Индии и Китая, Персии и Месопотамии. Народы сегодняшней Аравии — нефтью и газом, повсюду и всеми востребованными.
Верблюд — это и «корабль пустыни», не терпящий крушений в «океане песка», и «грузовой экспресс» Аравии прошлого, и самое быстрое и надежное средство по доставке почты, — так отзывались об этом животном именитые исследователи «Острова арабов». И были правы. Судите сами. Если торговые верблюжьи караваны, двигавшиеся с грузами благовоний, жемчуга, кофе и алоэ из Аравии в Дамаск, находились в пути не более 6 часов в сутки, то верблюды- почтальоны — в два раза дольше. И доставляли срочные депеши из Мекки в тот же Багдад, некогда блистательную столицу халифата Аббасидов (750-1258), всего за три дня.
В 1844–1845 гг. Луи дю Куре (1812–1867), состоявший на службе в армии египетского паши Мухаммада Али (1769–1849), предпринял путешествие в Йемен и Оман. Посетил Сан’а (Сану). Оттуда с караваном, «насчитывавшим 350 верблюдов и 280 человек, в том числе 180 рабов», проследовал в Ма’риб, в земли Белой Сабы, как называли это блистательное царство «Острова арабов» народы Древней Аравии. Побывал в Хадрамауте и Сухаре (Сохаре). Приняв ислам и взяв имя ’Абд ал-Халид, совершил паломничество в Святые земли ислама. В своих книгах «Паломничество в Мекку» и «Счастливая Аравия» (редактировал их, якобы, Александр Дюма) ярко описал обычаи и традиции арабов Аравии, а в книге «Жизнь в пустыне» — нравы бедуинов.
Главное богатство бедуина, отмечал Луи дю Куре, — не золото и серебро, а верблюд, «корабль пустыни». Маскатский дромадер, считавшийся в те времена самым лучшим в Аравии, имел красноватый окрас, обладал изрядной быстротой бега, выносливостью и силой. Ступенью ниже стоял недждский верблюд; за ним шли хиджазский и йеменский. Цена на животное напрямую зависела от его места в этом списке (57).
Путешествуя по Аравии, отдыхая, к примеру, в Эмиратах, следует обязательно съездить на один из верблюжьих ипподромов. Особой популярностью, притом повсюду на полуострове, пользуются верблюжьи бега, устраиваемые в эмиратах Дубай и Умм-эль- Кайвайн. Проводятся они по пятницам (выходной день), утром, и только в прохладное время года. Участвуют в них верблюды двух пород: ’анафи (цвет шерсти — белый и золотой) и бушари (окрас — коричневый и черный). Подготовкой бегового верблюда начинают заниматься, когда ему исполняется 6 месяцев; с трех лет животное уже участвует в бегах. Карьера бегового верблюда, что интересно, заканчивается в возрасте 10 лет, а вот верблюдицы — значительно позже, случается, что и в 20 лет.
Кормят бегового верблюда специальными отрубными смесями и финиками; регулярно поят молоком. За несколько суток до бегов рацион животного сокращают. До конца 1990-х годов жокеями на бегах выступали мальчишки, в возрасте не старше 6 лет; а в наши дни — специально сконструированные роботы.
Кратко кое о чем в Аравии важном, а для читателя небезынтересном. Сначала, буквально в двух словах, о том, что бедуины называют словом «харам», то есть о делах и поступках недостойных, «чернящих лицо» араба Аравии, как выражаются жители пустыни. К таковым они относят нарушение данного человеком слова, воровство и некоторые другие.
По сложившейся традиции, воровство ложится позором не только на вора, но и на все племя, в котором он вырос. Поэтому и сегодня в монархиях Аравии, где основу жизни, ее фундамент, составляют все те же родоплеменные отношения, при которых тот или иной род отвечает за порученный ему конкретный участок торгово-экономической или социально-общественной деятельности, воровства среди чиновников из числа коренных жителей нет и в помине. Не дают воровству пускать корни в Аравии обычаи и традиции предков.
Жестко карали в прежние времена конокрадов и воров охотничьих птиц. О месте сокола в жизни арабов Аравии прошлого говорит то, что сокол считался достойным выкупом за попавшего в плен сородича. Человеку, пойманному на краже охотничьей птицы, тут же отсекали руку, без суда и следствия. В кочующих племенах Аравии до сих пор бытует поверье, что если беременная женщина увидит во сне парящего в небе сокола, то в семье родится мальчик.
В долине Мина, где исполняется перешедший в ислам обряд жертвоприношений, торговцы-иноземцы наблюдали очень интересный обычай древних аравийцев. Здесь во время хаджжа разводили костер и над огнем, прилюдно, объявляли имя человека, нарушившего слово, клятву или договор. Для араба Аравии это было смерти подобно. Ибо никто с таким человеком, совершившим «грязный» и «вероломный», по понятиям бедуинов, поступок, ни общаться, ни каких-либо дел иметь уже не хотел.
Нувейри (ум. 1332), автор знаменитой исторической энциклопедии, рассказывает об этом так. Когда кто-либо «поступал грязно» — нарушал клятву или данное им слово, — то арабы во время хаджжа зажигали огонь на Ашабе (гора в долине Мина), и объявляли о его «вероломном» поступке, всем и вся.
Теперь — об охоте. Соколиная охота — непременный атрибут повседневной жизни арабов Аравии дней ушедших, а в наше время — норма протокола королевских семей, принимающих у себя почетных гостей из числа правящих династий в других странах мира. Наездник с соколом на руке — это не меняющийся с течением времени образ-символ араба Аравии. Прежде с ловчими птицами охотились, чтобы добыть мясо обожаемой аравийцами хубары (дрофы). Сегодня соколиная охота — развлечение людей богатых и знатных.
Соколов на полуостров либо завозили из других стран (существовали специализировавшиеся на этом деле артели), либо отлавливали в сезон их миграции через Аравию. Более достойным у аравийца считалось сокола не купить, а поймать, и самому же обучить охоте. Таких соколов кочевники почитали особо, относились к ним как к членам своих семей; даже их охотничьи принадлежности называли теми же словами, что и некоторые атрибуты костюма человека. Кожаную шапочку, к примеру, которую надевают на голову ловчей птице, закрывая ей глаза во время передвижений, бедуин и поныне именует словом «бурга», то есть так же, как и женскую лицевую маску, скрывающую от «чужих глаз» лицо его женщины.
В Аравию, на зимовку, прилетают два вида соколов — сапсаны и балабаны. Самка (ал-хурр) — крупнее и мощнее сокола-самца (гармуш). Самка сапсана, к примеру, шахин или бахри шахин — сильнее самца (шахин тиба), и поэтому для охотника представляет больший интерес, чем самец. Открытие сезона охоты в аравийской пустыне приходится на конец ноября, когда идет миграция дроф через полуостров. Сокола во время охоты держат на руке: либо на деревянном бруске, выточенном в виде гриба (ал-вакр), либо на длинном, до локтя, кожаном чехле цилиндрической формы. Главная добыча охотничьей птицы в аравийской пустыне — это дрофа (хубара) и куропатка (’арван или хириван).
Имеются в Аравии и специализированные ветеринарные клиники для ловчих птиц. Первая из них появилась в Дубае (1984). Репутация у нее — высокая. В день она принимает не менее 15 «пациентов», в том числе и из других стран Аравийского полуострова. В ней имеются специальные аппараты для анестезии, рентгеноскопии и снятия электрокардиограммы, а также лаборатория для анализа крови.
Из истории Государства Российского известно, что соколиной охотой увлекался царь Алексей Михайлович. Его соколиный двор насчитывал более 3 000 ловчих птиц, «экипированных золотыми и серебряными колокольчиками», украшенными, порой, драгоценными камнями.
Часто для охоты на зайцев и газелей бедуины Аравии используют, наряду с соколом, и быстроногую собаку масти салюки, обладающую острым зрением и чутким нюхом. Ведя речь о салюки, бедуин Аравии никогда не назовет ее собакой, животным в исламе нечистым, а использует один из устоявшихся для нее среди аравийцев имен-терминов, а именно: «ловец ветра», «гончая газелей», «дочь шатра» или «глаза пустыни». Салюки в Аравии встречаются двух видов: ал-гасса — с короткой шелковистой шерстью, и ал-райши — с пушистыми ушами и мехом на хвосте и задних лапах. Чаще всего салюки охотятся в паре с соколом, служащим для них «наводчиком». Чтобы салюки во время охоты не повредили лапы на раскаленном аравийском песке, их смазывают хной или ореховым маслом. В Эмиратах для них устраивают бега на специально построенных треках, и проводят конкурсы красоты. Самым большим питомником салюк владеет в наши дни шейх Рашид ибн Ахмад, представитель правящей в эмирате Дубай династии Аль Мактум. Триста принадлежащих ему салюк живут в кондиционированных помещениях и имеют в своем распоряжении семидесятиметровый бассейн.
Одним из популярных видов развлечений у бедуинов Аравии считалась некогда охота на страусов. Из кож этих птиц арабы шили модные в то время сандалии и ремни для женщин. Обтягивали ими щиты шейхов, копья которых непременно украшали нескольким пучками страусиных перьев. Жир использовали для лечения ран (58).
В сказаниях и легендах племен Аравии о древнейших царствах и народах «Острова арабов» содержатся упоминания о посещении некоторыми из владык сабейских «мест охоты на слонов». Притом не только в близлежащих к Аравии «владениях зин- джей», в Абиссинии, к примеру, но и в землях Аш-Ша’м, в царстве Катна, располагавшемся на территории, входящей сегодня в состав Сирии. Катна, обнаруженная археологами не так давно, выступала даже когда-то соперником Египта в Средиземноморье. Речь идет о временах фараонов Тутмоса III (XV век до н. э.; за масштабы военных действий получил у египтологов прозвище Наполеона Египетского) и его сына Аминхатепа II. Имеются в летописях сведения о том, что поохотиться на слонов в местечко Нийи, что неподалеку от Катны, завоеванной Тутмосом III, фараон приглашал и подвластных ему правителей из арабских царств на Красноморском побережье «Острова арабов». И это не случайно. Дело в том, что в древности охота на слонов на нынешнем Арабском Востоке являлась одним из любимых развлечений царей, а предметы, инкрустированные слоновой костью, в первую очередь троны владык и их оружие, — элементом царского престижа. Популярным среди венценосных особ местом охоты на слонов как раз и слыла (невероятно, но факт) — Катна. Славилась она, кстати, и торговлей янтарем, шедшим на Восток из нынешней Балтии.
Лучшим охотниками среди бедуинов Аравии, европейские путешественники-первооткрыватели «Острова арабов» называли сулейбов, самое загадочное и закрытое, пожалуй, племя аравийских кочевников. Отличались они от коренных арабов во всем: в одеждах и привычках, в обычаях и нравах, а главное — в вере. Женщины их выделялись красотой, мужчины — мастерством лучников и следопытов, охотников на дроф и газелей. Славились сулейбы и своими кузнецами, и медниками-лудильщиками. Одевались в одежды, скроенные из шкур газелей и других диких животных.
Некоторые исследователи полагают, что сулейбы (их еще называли слейбами) являлись потомками первых христиан Аравии. Тех, кто некогда проживал в Наджране и не захотел во время их вынужденного исхода из страны в Месопотамию оставить родные земли. Храня свою веру и не желая раздражать мусульман, они укрылись в песках. Обид и вреда никому не чинили. И их никто не трогал. Существует, правда, и другое мнение насчет корней сулейбов. Говорят, что они, дескать, — потомки не возвратившихся на родину крестоносцев. Разбитые Салахом ад-Дином и изгнанные из Иерусалима и других городов Арабского Востока, откатываясь по Сирийской пустыне все дальше и дальше на Восток, они мигрировали в Аравию. Как бы то ни было, но на древках своих копий сулей- бы крепили кресты, а название их племени в переводе с арабского означает — «люди креста» (59).
Поскольку лошадь и Аравия — понятия неразделимые, то уместным представляется сказать несколько слов и об этом животном. Лошадь у арабов Аравии вообще, притом во все времена, являлась атрибутом знатности и богатства, а у бедуинов в частности — символом свободы. По существовавшей в Аравии традиции, рабам и евреям передвигаться на лошадях в землях «Острова арабов» строго-настрого запрещалось.
В племенах Аравии, испокон веков занимающихся разведением лошадей, на каждую из них ведется родословная. Ее вручают покупателю вместе с приобретенной им лошадью. «Беспаспортных» лошадей чистой арабской породы на полуострове нет.
Самой желанной военной добычей у арабов Аравии считались в прошлом кобылицы (за ними шли верблюдицы). В глазах бедуинов они имели такую ценность, что если племя, окруженное сильным противником, добровольно отдавало ему своих кобылиц, то, согласно обычаю тех лет, оно нападению и разграблению не подвергалось (60). Только на лошади направлялся в стан «несоюзного племени» гонец, заблаговременно, в былые времена, извещавший его о разрыве «отношений мира» и вступлении на «тропу войны».
В арабском языке слово «лошадь» («хайль») имеет тот же корень, что и слова, значения которых связаны с воображением и фантазией, очарованием и гордостью.
В Аравии традиционно разводили две породы лошадей: для тяжелых работ (кадиши) и для верховой езды (кохлани). Обеими породами занимались, например, в Джабаль Шаммаре. Лошадей породы кадиши торговцы вывозили для продажи в Месопотамию, Индию и Персию, где они пользовались повышенным спросом. В знаменитых конюшнях Джабаль Шаммара ездовых лошадей чистой арабской породы кормили пустынными травами и финиками, а поили, особенно в раннем возрасте, верблюжьим молоком (61). Закупали лошадей в Джабаль Шаммаре (как правило, зимой) и для конюшен королевских дворов Франции, Англии и Испании, а также для знатных семейств Российской империи.