В Храме с Гробницей Пророка, скрытой от глаз паломников занавесом, пишет в своих путевых заметках знаменитый английский исследователь Аравии Ричард Бертон (в 1853 г. инкогнито посещал Мекку и Медину), он видел (через окно) висевшее на этом занавесе «дивное украшение». Арабы называли его «Созвездием жемчужин». А среди множества даров, оставленных там, приметил великолепные жемчужные четки.
Когда ваххабиты захватили Медину (1803), то их предводитель, вломившийся в Храм с Гробницей Пророка и заглянувший за занавес, воззреть на саму Гробницу не осмелился. Вместе с тем, сокровищницу Храма безжалостно разграбил. Именно тогда бесследно исчезли хранившиеся в ней бесценные драгоценности, в том числе и украшение «Созвездие жемчужин». Все их доставили в разное время в Медину — с почетными паломническими караванами — в качестве даров от владык и правителей стран и народов исламского мира. Священные чаши Храма (те из них, что сохранились, конечно), выкупил впоследствии (1815) у ваххабитов египетский генерал Туссун-паша, и с почетом возвратил на место.
По одному из сказаний, ваххабиты намеревались даже содрать с Храма Пророка полумесяц, ошибочно полагая, что он — золотой. Двое грабителей забрались с этой целью на крышу Храма, но, поскользнувшись, свалились и разбились. Остальные сочли случившееся недобрым предзнаменованием, и быстро удалились.
Животный мир Древней Аравии именитые арабские географы описывают как необыкновенно богатый. Склоны гор утопали в лесах. На полуострове водились львы и пантеры, песчаные кошки и волки, лисы и шакалы, дикие свиньи и козы, газели и антилопы, обезьяны и змеи (кобры и гадюки), дрофы и страусы, ястребы и канюки (ловчие птицы). В горных районах Омана, Джульфара (эмират Рас-эль-Хайма, ОАЭ) и полуострова Мусандам, выходящего на Ормузский пролив, «судоходные ворота» Персидского залива, до сих пор встречаются арабские леопарды. Сегодня их насчитывается на полуострове, в основном в горах Дофара (Оман), не более двухсот.
Рассказывая о полезных ископаемых Аравии прошлого, землеописатели Древнего мира называли знаменитые медные рудники в Джульфаре (Рас-эль-Хайме), золотые прииски в Йемене и в северозападной части Аравии (легендарные копи царицы Билкис), а также шахты агата, сердолика и оникса в горах Саны.
Земли «Острова арабов», говорится в работах известных исследователей-портретистов Аравии, славились своими ремесленниками. В Йемене, в провинции Забид и в районе Бейт-эль-Факих, где располагались главные плантации кофе, выращивали также индиго. Изготовлением самого красителя занимались в Ходейде. Там же находились и известные на всю Аравию дубильные мастерские. Из йеменских кож в Южной Аравии шили в старину не только сандалии, сбруи и кожуха для воды, но и мастерили практичные надувные кожаные лодки для прибрежного лова рыбы и транспортировки товаров по морю.
Лучшие кожаные пояса и патронташи делали в Асире (Красноморское побережье Йемена), верблюжьи седла (хаулани) — в Низ- ве (Оман), золотые и серебряные украшения — в Маскате. Самыми именитыми ювелирами в Омане слыли золотых дел мастера племени рама из местечка Айн-эль-Рама. Сана славилась своими кузнецами и оружейниками. Йеменские мечи, ножи и кинжалы пользовались у бедуинов Аравии повышенным спросом. Ремесло это находилось в руках проживавшей в Сане коммуны мастеров-индусов (23).
Низва считалась центром Южной Аравии по изготовлению халвы. Аден — главным рынком табачной торговли. Еврейские и греческие общины Адена первыми в Аравии занялись выпуском папирос и сигарет (начало XX столетия). Табак для этих целей завозили из Персии и Египта.
На побережье Хадрамаута, а также в Кувейте, Мохе, Ходейде, Рас-эль-Хайме, Маскате и Сухаре (Сохаре) работали крупные судостроительные верфи, где сооружали легкие парусники самбуки и большегрузные суда доу.
Основными источниками жизни арабов Аравии на протяжении столетий были верблюдоводство и выращивание фиников, рыболовство и жемчужная ловля, торговля и мореплавание. Довольно часто один и тот же человек — в зависимости от времени года — выступал то ловцом жемчуга, то рыбаком, то садоводом- сборщиком фиников, то фермером-скотоводом. Вместе с тем, каждое отдельно взятое племя в Аравии специализировалось в прошлом на чем-то одном. На скотоводстве, скажем, или на выращивании фиников. В землях Эш-Шамал (ОАЭ), к примеру, племя румайсат испокон веку занималось рыбной ловлей, а племена китаб и манасир — выращиванием фиников и разведением верблюдов. Племена рашид, манахиль и ал-мурра, входящие в крупный межплеменной союз ’авамир, являлись и являются, по признанию самих арабов, лучшими в тех краях скотоводами.
Особое место в профессиональной иерархии, если так можно сказать, в землях Южной Аравии занимали артели строителей водоводов (фаладжей). Именовали такие сооружения по-разному, в одних местах — фаладжами или даудиями (в честь легендарного царя иудеев, посылавшего в помощь сабейцам своего известного инженера-ирригатора), а в других — гхайлийами.
Сколько людей проживало в Аравии, довольно долго не знал точно никто. Одним из первых свои соображения на этот счет высказал Сэмюэл Цвемер (1867–1952), миссионер американский протестантской церкви. Известно, что девять лет он прожил на Бахрейне. Дважды бывал в Йемене (1891, 1894). Посещал земли Эш-Шамал, входящие сегодня в состав ОАЭ; прошел с караваном (1900–1901) от Абу-Даби до Сухара (Сохара, Оман). Перу этого увлеченного Аравией человека принадлежит одна из интереснейших, пожалуй, книг об аравийцах — «Аравия: “колыбель ислама”». Так вот, по его подсчетам, в Аравии к началу XX века проживало около 11 млн. человек, в том числе в районах, подвластных Турции, 6 млн. человек (из них 3,5 млн. чел. — в Хиджазе и 2,5 млн. чел. — в Йемене). Население «независимых», по его выражению, шейхств (княжеств) Аравии составляло 5 млн. человек. К ним он относил Оман (1,5 млн. чел), а также Бахрейн, Катар, Кувейт, Эш-Шамал и Джабаль Шаммар (3,5 млн. чел.) (24).
Основу пищи арабов Аравии составляли в прошлом финики, верблюжье молоко, лепешки и рыба. Рассказывают, что Пророк Мухаммад питался финиками и ячменным хлебом с молоком и медом (25). Рыба служила главной пищей для арабских племен, населявших побережье Аравии. Мелкую рыбу солили, сушили и брали с собой в торговые экспедиции; кормили ею домашний скот. При этом в ход пускали даже высушенные на солнце рыбьи головы: их толкли, перемешивали с просом, листьями акации и финиками, и добавляли в корм скоту. Размельченной в порошок сушеной рыбой сдабривали почву в садах.
Племена, занимавшиеся рыбной ловлей, выходили в море на надувных кожаных лодках; потом стали сооружать из стволов пальмовых деревьев легкие парусники шуши. Встречаясь в море с торговыми судами, обменивали рыбу (особым спросом пользовались у купцов акульи плавники) на чай, рис и муку (26).
Лучший в году сезон рыбной ловли в бассейне Персидского залива — с сентября по март. В это время бесчисленные стаи рыб «бегут» через Ормузский пролив из холодных вод Индийского океана в теплые воды Залива. Рыбы в нем становится тогда, вспоминал С. Цвемер, видимо-невидимо.
В некоторых шейхствах Юго-Восточной Аравии, в Рас-эль-Хайме, к примеру, побережье и финиковые рощи находятся на небольшом расстоянии друг от друга. Поэтому жители сельских районов Рас-эль-Хаймы традиционно совмещают рыболовство с выращиванием фиников и разведением домашнего скота. Прибрежная полоса Объединенных Арабских Эмиратов, включающих в себя и Рас-эль-Хайму, составляет 540 км. Многие островки у побережья эмирата Абу-Даби (ОАЭ) испокон веков заселены рыбаками из племен румайсат и кубайсат, входящих в крупный межплеменной союз бану йас.
Разрешения на рыбный промысел в прежние времена выдавали правители эмиратов. За их получение рыболовецкие артели обязаны были расплачиваться с ними одной пятой своего улова (27). Использовали два типа парусников: небольшие по размеру шуши (о них упоминалось выше) — для прибрежного лова; и более крупные ’амла (с экипажем не менее 40 чел.) — для «рыбной охоты» в открытом море.
Гостю в шатре бедуина вместе с верблюжьим молоком и сегодня обязательно предложат свежеиспеченную лепешку и кувшин с животным маслом. Так вот, масло, которое из-за жары в Аравии моментально таит, и поныне едят в кочевых племенах не так, как принято у горожан, у которых есть холодильники: не намазывают на хлеб, а пьют из кувшина. Разжеванный во рту кусок лепешки с маслом, проглотив, запивают молоком.
В этой книге уже говорилось о том, что в прошлом в племенах Аравии широко употребляли в пищу саранчу. Питательную ценность саранчи составляло высокое содержание в ней белка (46 %) и жира (4,5 %), а также наличие многих важных минеральных веществ: кальция, фосфора и других. Согласно хадисам, Пророк Мухаммад сказал однажды, что «тот, кто не ел саранчи, тот не из моего народа» (28).
Бедуины называли саранчу «креветками пустыни». Вареную саранчу ели с хлебом и с маслом. Сушеную — толкли, добавляли в нее молоко, муку, масло и соль, и делали из всего этого, по ироничному замечанию путешественников-европейцев, «аравийскую питательную массу».
Арабы Аравии подразделяли саранчу на четыре вида (по цвету и размеру): большую и маленькую, серую и желтую. Вожака «саранчовой стаи» величали «султаном». От других насекомых он отличался тем, что имел совершенно другую окраску тела; «носил», по выражению бедуинов, «султанский кафтан» светло-синего цвета, «расшитый» зелеными, белыми и красными полосами (29).
Заметив удивленно-вопросительный взгляд иностранца, наблюдавшего за сценой поглощения арабом саранчи в пустыне, бедуин- проводник говорил: «Когда еды мало, как в песках Аравии, то любая еда — вкусная».
Впечатлениями о том, как он в 1902 г. «лакомился» саранчой на одном из кувейтских рынков поделился в своих увлекательных заметках «По берегам Персидского залива» профессор Московского университета Н. В. Богоявленский. Заметив палатку, где торговали сушеной рыбой и сушеной саранчой, пишет он, «мне захотелось попробовать этого библейского кушанья. На один шай (персидская монета, равная приблизительно 1 коп.) торговец отвесил мне чуть ли не четверть меры. Я спросил, как ее едят. Араб с охотой взял одну саранчу, оторвал ей голову, крылья, лапки, а остальное с наслаждением съел. Я сделал то же самое. На вкус саранча оказалась довольно приятной, солено острой…» (29*).
По этикету аравийцев руки после еды надлежит споласкивать. В прошлом в этих целях гостей в жилищах арабов обносили чашей с водой. После рыбы, к примеру, подавали воду с дольками лимона (30). Принимать пищу стоя считалось и считается в Аравии неприличным. «Еда в пустыне, где ее не хватает, — всегда желанная», говорят бедуины; и требует к себе должного отношения — подчеркнуто внимательного и уважительного, а значит — и должного церемониала. Поэтому и сегодня аравийца, стоя жующего сандвич во время официального приема, едва ли увидишь. В лучшем случае в руке он будет держать стакан с прохладительным напитком.
Большое внимание при приеме гостей арабы уделяют наличию специй на столах; их там — масса. «Специи — помощницы трапезы, — гласит поговорка аравийцев; — и лучшая из них — соль».
В прежние времена еду в семьях готовили из расчета на день. Муку мололи ежедневно, по утрам; лепешки подавали только свежие. Масло взбивали тоже каждый божий день, после утренней дойки верблюдиц. Пищу в одной и той же семье мужчины и женщины принимали раздельно. Вначале — мужчины, потом — женщины; остатки доедали рабы.
Неизгладимое впечатление на любого иностранца, попадающего в Аравию и становящегося участником охоты, производит «ужин в пустыне». Трапезничают на открытом воздухе, «под луной», в «компании со звездой-султаншей» (наджм салтана), как ее называют бедуины. Рассевшись вокруг костра, моют руки. При этом один из слуг, обслуживающих гостей, держит кувшин с водой; другой — таз и мыло; и третий — полотенце. По завершении туалета читают фатиху, то есть первую суру Корана, содержащую краткое изложение основных догматов ислама. И только потом приступают к еде. Если вечеря проходит под патронажем шейха, на территории племени которого и при его участии велась охота, то на разостланный у костра ковер выставляют блюд двадцать, не меньше. Едят руками. Пьют охлажденную воду и свежее верблюжье молоко. На десерт предлагают фрукты и традиционные аравийские сладости: халву и финики. Напоследок угощают кофе с шишей (кальяном).
Алкоголь не подают. Хотя хмельные напитки у мусульман строго- настрого запрещены, сообщал в одном из своих номеров за 1815 г. популярный среди российской интеллигенции журнал «Вестник Европы», «арабы имеют к нему страстную охоту, и пьют скрытно, по вечерам, у себя дома… На границах Аравии, где живут христиане, еще можно найти вино и водку; но вот в самой Аравии достать их никак нельзя, кроме как у жидов санских, которые делают сих напитков большое количество и доброты отменной; и снабжают ими своих соотечественников». Приобрести хмельные напитки в Йемене можно было также в Мохе и в Адене, куда их завозили, порой, из Индии, на английских судах, наведывавшихся в эти порты за кофе и другими товарами (31).
Запрет на вино, введенный исламом, «охраняет, — по выражению мусульман, — разум человека и покой его ближних». Вместе с тем, надо сказать, что жители Аравии — древнейшие виноградари и виноделы. Известно, что в доисламской Мекке питейные заведения имелись повсюду. Распознать их можно было по реявшим над ними красным штандартам. Об этом упоминает в своих стихах сам ’Антара, легендарный поэт и воин Древней Аравии. Вино, восклицал он, «растворяет врата сердца» и «придает крылья коню речи». «Воспеватель вина», поэт Абу Мухджан (ум. 637), наказанный за употребление вина самим халифом ’Умаром, от «напитка радости» так и не отказался, и завещал похоронить себя под «виноградной лозой». Первым человеком среди арабов-язычников, поклявшимся не употреблять вино, был, по свидетельству Ибн Кутайбы (828–889), выдающегося исламского богослова, известного толкователя Корана и знатока хадисов, некто Валид ибн ал-Мугира, имя которого тотчас же «сделалось меж ними нарицательным».
Главный и основной прохладительный напиток жителя Аравии — вода. «Для аравийца, томимого жаждой, охлажденная вода столь же приятна, как и хорошие новости», — заявляют бедуины. Для того чтобы охладить воду, ее в прошлом наливали в специальные глиняные горшки и выставляли в окнах домов, на верхних этажах, с подветренной стороны; или же подвешивали на веревках к крышам, опять-таки с подветренной стороны.