Ему казалось, что он даже слышит свист бомб, грохот разрывов, мерные ритмы автоматического огня… И эхо всего этого гуляло между ящиками и контейнерами, как в глубине туннеля.
Он не увлекался историей, но знал то, что знали все. За помпезным наименованием «позиционная война» стояли лишь парни, бросавшие гранаты или взрывчатку в консервных банках, привязанных веревкой к простой палке. Звучало бы смешно, если бы в результате именно этих бедолаг, никого ни о чем не просивших, не разрывало бы на куски или их лица не разносило бы вдребезги очередным взрывом.
— Нашел!
Между двумя штабелями контейнеров Бивен размахивал папкой, которая ему в этот момент казалась ценнее любого Грааля.
— Все погибшие и раненые с двадцать второго апреля семнадцатого года только в батальоне Хоффмана! — заорал он, приближаясь.
Он вроде радовался такому количеству крови на столь немногих страницах. Зажав папку в затянутом перчаткой кулаке, он размахивал ею перед носом Симона, совершенно не склонного разделять его энтузиазм.
— Мы сможем сравнить с именами тех изуродованных, с которыми работала Рут, и…
— Я уже понял.
У гестаповца изменилось лицо (в другой руке он по-прежнему держал фонарик, подсвечивая себя снизу, как в немых экспрессионистских фильмах).
— Ты в это не веришь?
— Верю, как ребенок в Деда Мороза. Это красивая история или, точнее, мрачная, но, откровенно говоря, нужно быть довольно простодушным, чтобы ее проглотить.
Бивен сделал еще шаг к нему. По-прежнему сидя, Симон на всякий случай чуть отпрянул.
— Я перепроверил все следы. Я перепробовал все методы поиска, а до меня то же самое проделала Крипо. А КТИ, лучшая научная криминальная лаборатория Европы, все прочесала мелким гребнем. Никто ничего не нашел. Минна первый человек, который предложил что-то новое.
— Минна… — повторил Симон с легкой улыбкой.
— А что такого?
— Ничего.
Бивен засунул папку под мышку и направил фонарь прямо в лицо Симону — довольно агрессивный прием, наверняка практикуемый в гестапо.
Симон уже готов был получить удар по голове, когда Бивен вдруг робко спросил:
— Думаешь, у меня есть шансы?
— Что?
Бивен погасил фонарик.
— С Минной — думаешь, у меня есть шансы?
Несколько секунд Симон так и сидел, ушам своим не веря. И не сдержался, это было выше его сил: вместо ответа он разразился гомерическим смехом.
57
Когда зазвонил телефон, Симону показалось, что он так и не спал. На самом деле было уже семь утра. А значит, он покемарил пару часов…
— Алло?
Раскаленный добела голос Бивена. Голос наркомана — Симон спросил себя, не принимает ли Бивен что-то совсем уж особенное. Он был как раз из тех, кто вызвался бы добровольцем, чтобы опробовать какой-нибудь новый амфетамин made in Germany[104].
— Что случилось?
— Что случилось? — еще громче повторил Бивен. — Случилось, что я нашел убийцу! Я его вычислил и засек!
Симон с горьким привкусом во рту подумал о своих снах. На этот раз он их помнил. У него хватило времени пройти все фазы — засыпание, легкий сон, глубокий сон… Звонок прервал сновидение в самом разгаре.
[104] Сделано в Германии (англ.).