Обещания богов: читать начало книги онлайн

— А то, что Франц сегодня достал список раненых, с которыми работала Рут Сенестье.

— Все равно ничего не понимаю.

— Нужно сравнить его со списками батальона Хоффмана. Если найдем какое-нибудь общее имя, сомнений нет: это и будет то, которое взял Хоффман, чтобы сменить личность.

Последовало молчание. Минна не была уверена, что мужчины действительно поняли, какую ловкую подмену провернул Хоффман. Он присвоил личность погибшего солдата и был госпитализирован под новым именем. В конце концов он оказался в «Studio Gesicht», где Рут Сенестье в двадцатые годы изготовила для него маску.

Новое имя. Новая физиономия.

— Ладно, — уступил Симон. — Давай делись дальше своими теориями.

— Я не знаю, чем занимался Альберт Хоффман все эти годы, но его стремление убивать проснулось, и ему снова захотелось нанести удар, но в особой маске. В маске Мраморного человека. Вот почему Рут сказала мне, что взяла «опасный» заказ и что ее заказчиком был «дьявол». Альберт Хоффман под новым именем и с переделанным лицом оставался грозным убийцей.

— По-прежнему высосано из пальца, — заключил Симон.

Бивен резко поднялся с кресла:

— Минна права, есть очень простой способ проверить. Возьмем список солдат батальона Хоффмана и сравним с теми, чьи лица «моделировала» Рут. Если всплывет идентичное имя, это наш человек. Парень, погибший рядом с Хоффманом, личность которого тот присвоил…

Минна улыбнулась: она и сама бы лучше не сформулировала. Она не испытывала ни гордости оттого, что откопала этот след, ни раздражения на Симона, который тормозил всеми четырьмя копытами. Она хотела только одного — прищучить эту сволочь. И не важно, кто и как этому поспособствует. Не важно, как потом представят всю историю.

Бивен разглядывал ее своим открытым глазом — второй, казалось, еще спал в ночи.

— Минна, из вас бы получилась устрашающая гестаповка.

— Упаси меня господь. Но ты можешь обращаться ко мне на «ты».

Свидетель этого обмена любезностями Симон Краус возвел очи к небу.

— Ступайте спать, Минна, — еще мягче заключил Бивен. — Вы это вполне заслужили. А мы отправимся в архивы.

Краус, казалось, вынырнул из оцепенения:

— Мы? В какие еще архивы?

— В архивы Deutsches Heer![103]

56

Симон Краус переживал кошмар наяву. Сначала эта гордячка подняла его в два часа ночи, взвинченная, как электрон. Потом явился гигант, казалось упивавшийся каждым словом баронессы. Затем бредовая история про серийного убийцу, посаженного в тюрьму, выпущенного, убитого и воскресшего. Черт знает что.

Но кошмар продолжался. Теперь он катился в «мерседесе» Бивена, стопроцентно нацистском транспорте, с понатыканными повсюду орлами и свастиками, в направлении округа Кройцберг, где располагался, по словам гестаповца, NSKOV, Национал-социалистический союз помощи жертвам войны. От одной только этой аббревиатуры начиналась мигрень.

Сказать, что он был в плохом настроении, было бы явным эвфемизмом. Когда Минна позвонила в дверь, ему пришлось содрать электроды, датчики пульса и движений глаз, и он даже не успел глянуть на диаграммы. Теперь он не знал, в какой фазе сна она его разбудила, но не помнил ни тени сновидений. Scheiße!

Потом ему пришлось выслушивать их разглагольствования, затягиваясь сигаретой будто кислородом в маске. Что-то в этом расследовании пошло наперекосяк. Мало того, что Минна и он сам захотели принести пользу. Но чтобы Бивен, гауптштурмфюрер гестапо, не нашел себе в помощники никого лучше двух психиатров-маргиналов, без малейшего опыта уголовных расследований, — вот это уже полнейший абсурд. Офицер что-то от них скрывал. Симон был уверен: втихаря Бивен преследует собственные цели…

— Приехали, — бросил тот, постучав в стекло затянутой в перчатку рукой.

Они оказались у совершенно темного здания с большой лужайкой перед входом. Когда глаза привыкли к темноте, их ждал сюрприз: сотни деревянных ящиков, контейнеров, сундуков выстроились на земле, оставив лишь узкий проход к подъезду. Все это охранялось двумя сонными часовыми.

— У них переезд в самом разгаре, — пояснил эсэсовец, вылезая из машины и включая фонарик.

Два миллиона погибших, да, это занимает много места. Имена, даты, обстоятельства гибели — ими были заполнены километры стеллажей, картотек, исчирканных, подписанных и проштампованных бумаг. Сюда же добавлялись четыре миллиона раненых, каждый из которых также имел право на собственную медкарту, описание обстоятельств ранения и выводы. Вся эта гора бумаг должна бы занимать многие этажи, но на данный момент «погибшие за родину», как и выжившие в те годы, лежали на дворе в виде наспех наваленных друг на друга ящиков, как в доках Вестхафена.

Бивен нашел дежурного архивариуса, с которым и заговорил на кодовом языке, состоящем из цифр, дат, названий полков, батальонов и эскадронов. Симон ничего не понимал, и ему было плевать. Он просто уселся на один из ящиков, как ребенок, который глазеет на проходящие поезда.

Пока эсэсовец и его новый товарищ по играм бороздили импровизированные проходы (видно было, как перекрещиваются лучи их фонариков), Симон чувствовал, что на него начинают давить эти бесчисленные мертвецы, собранные под деревянными досками. Он представлял себе траншеи, заполненные кровью, глиной и страданиями, кишащие крысами и комарами, воду, оскверненную кусками плоти, воздух, зараженный тифом и туберкулезом. Он видел грязные лица со свисающими прядями волос, где, как и на бровях, копошились вши, лица, снесенные осколками снарядов, лица, лежащие ничком и захлебывающиеся в грязи…

[103] Германская имперская армия (нем.) — официальное название сухопутных войск Германской империи с 1871 по 1918 год.