Обещания богов: читать начало книги онлайн

Она заорала, поднимаясь, но не так громко, как падающий в пустоту человек. Она даже не потрудилась оценить масштаб катастрофы — парень свалился минимум с десяти метров, подняв густую тучу щелочной пыли. Перепрыгивая через три ступеньки, она скатилась с лестницы, цепляясь за перила как на ярмарочном аттракционе.

Не взглянула на тело. Не оглянулась. На набережной с эйфорическим наслаждением втянула в себя воздух, все-таки проверив, не бросились ли остальные за ней следом. Никого.

Она побежала куда глаза глядят, даже не думая, куда именно. Главным было отдалиться на максимальное расстояние от убийц. Несколько секунд она неслась, не разбирая дороги, как вдруг чья-то рука грубо схватила ее и втиснула в закуток какой-то металлической конструкции.

Это был не нацист, а первый убийца, с лицом, по-прежнему скрытым шляпой. Как ни глупо, Минна подумала: «Это не федора, а хомбург»[83]. Он поднял голову и поднес кинжал к горлу Минны. В некотором смысле эта секунда для психиатра была захватывающе интересна. О чем думают за мгновение до смерти? Никакие картины из жизни не пронеслись перед ее глазами, как не мелькнуло ни одной мысли о дорогих ей существах — о ком вы говорите? Только слепящая пустота ожидания, словно уже свершившаяся смерть, но зависшая в обратном отсчете.

И тут случилось нечто невероятное. Человек остановил замах, опустил нож, ослабил хватку. В следующую секунду он исчез. Минна сползла по металлической стене, осев на мокрые камни. Она рыдала. От радости, от облегчения, от унижения. Она ничего не понимала.

И однако, даже сквозь слезы всплывала одна деталь. Деталь настолько поразительная, что почти затмевала кошмар преследования.

Лицо человека.

Конечно, она плохо его рассмотрела, было темно, и все же сомнений не оставалось: это лицо было мраморным.

II. Мраморный человек

39

Его разбудил дождь. Ни малейшего представления о том, как он вернулся домой, но, по крайней мере, он лежал в своей кровати. Ни следа снов тоже — и это ему не понравилось. Он заснул, как погружаются головой в бочку с жидким цементом, который вскоре «схватится» на ваших висках…

«Нахтигаль», алкоголь, Бивен… Симон слишком много всего наслушался накануне, чтобы сейчас помнить хоть что-то. На данный момент все сливалось в бессвязную мешанину. Он сел в кровати, протянул руку и умудрился открыть окно.

Дождь над Берлином.

Летний дождь, легкий, воздушный, душистый, нежданный гость, притягивающий все взгляды, с неподражаемым шармом сгребающий выигрыш со стола. Он прислушался, различая отрывистый стук капель по мостовой, более долгий отзвук тех, что падали на крыши, или же более глухие и низкие удары тех, что отскакивали от капотов припаркованных на улице машин. А еще он купался в тонком, трепещущем шуме дождя в кронах: зеленый шелест, глянцевый, радостный, словно убегающий в небо.

Наконец память вернулась. Три убийства. Сюзанна Бонштенгель. Маргарет Поль. Лени Лоренц. Три его пациентки. Три его подруги. Три любовницы… Они приходили в его кабинет, ложились на его диван, чтобы поделиться самым потаенным. Всем трем снился Мраморный человек…

Симон встал и пошел на кухню. Он представления не имел, который час. Стенные часы над газовой плитой ввели его в курс. Одиннадцать утра. Ничего страшного. Сегодня не было назначенных визитов, а насильственная смерть имела одну особенную власть: она отодвигала в тень все другие события в жизни.

Кофе. Мельница. Кофеварка. Рассеянным жестом он включил маленькое радио, отделанное бакелитом, — модель «VE 301» (Volksempfänger[84]), самая дешевая из серии, запущенной в широкую продажу Йозефом Геббельсом, которую в конце концов прозвали «Геббельсовой глоткой».

Внезапно зерна кофе посыпались на пол.

Мельница выпала у него из рук, когда он услышал новость. Этим утром, на рассвете 1 сентября 1939 года, Германия напала на Польшу. Или, вернее, ответила на агрессию, совершенную против радиотрансляционной станции в Глайвице[85]. В ответ на эту провокацию вермахт развернул широкомасштабную операцию, дав отпор на северном, южном и западном направлениях и уже продвигаясь к Варшаве. Только и всего.

Никто никогда не поверит в эту историю с радиостанцией, безусловно от начала и до конца выдуманную Гиммлером и его кликой. Но это детали. Главным было то, что Германия вступила в войну…

Симон как загипнотизированный уставился на рассыпавшиеся по кафелю зерна. Монотонный голос продолжал вещать про «недопустимый акт агрессии со стороны Польши» и «законное право Германии на ответные действия».

Война. Он вспомнил, что Франция и Англия обещали Польше свою поддержку, а значит, обе эти страны также вскоре будут втянуты в военный конфликт.

Господи боже, этим утром, 1 сентября началась Вторая мировая война, ни больше ни меньше.

Он снова открыл окно. Свежесть ливня, серо-голубая картина омытого города, отсвечивающего, как грифельная доска, его успокоили. Он собрал с пола зерна кофе, запустил мельницу и приготовил свой утренний нектар в кофеварке «Bialetti Moka Express».

Внезапно он вспомнил, что у него сегодня встреча за обедом. Грета Филиц. «Бауэрнхоф». В половине первого. Об отмене и речи быть не может. Наоборот, эта встреча станет началом его расследования: Грета хорошо знала жертв.

Он залпом допил чашечку и отправился под душ.

40

Ливень уже прекратился. Только теперь летняя жара дала о себе знать. В еще пропитанном дождем воздухе чувствовалось приближение тяжелой влажной волны, которая надвигалась на Берлин, словно желая удушить его.

Едва Симон вышел из дома, как небо прорезали ревущие самолеты. Война. Господи. Забыть про нее невозможно. На Потсдамской площади он увидел, как движутся войска, направляющиеся на Восток, — бронетранспортеры, крытые грузовики с оборудованием, тягачи с платформами… Все реквизировано для переброски солдат в Польшу.

Под небом, где еще не разошлись грозовые тучи, этот караван выглядел великолепно. Будто нарочно, как раз в этот момент сквозь тучи проглянуло солнце, залив лучами вереницу блестящих от дождя машин. Перст Божий…

[83] Хомбург — мужская шляпа из фетра с продольным заломом наверху, загнутыми вверх полями и лентой по тулье.

[84] Народный радиоприемник (нем.).

[85] Нападение на радиостанцию в Глайвице, оно же Глайвицкая провокация или операция «Консервы» — инсценировка нападения Польши на немецкую радиостанцию в городе Глайвиц (ныне Гливице), проведенная СС 31 августа 1939 года в рамках «операции „Гиммлер“» с целью создать повод для нападения Германии на Польшу.