— Мне бы хотелось, — самым теплым тоном продолжил Франц, — чтобы мы поговорили здесь и сейчас, в неформальной обстановке.
— О чем?
— О вашем сне. О Мраморном человеке.
Грета попыталась встретиться взглядом с Симоном.
— Я не понимаю.
Симон тоже заговорил, всячески пытаясь ее успокоить:
— Все очень просто. Нас интересует этот сон. Не проси объяснений, но этот Мраморный человек играет определенную роль в расследовании, к которому меня привлекли.
— Какую роль?
— Грета, расслабься. И просто опиши его…
Теперь она нервно крутила вилку, опустив глаза. Каждая проходящая секунда словно вспыхивала, попав в высокое напряжение царившей за столом атмосферы.
— Для начала, — предложил Симон, не давая ей долго раздумывать, — скажи нам, когда именно он начал тебе сниться.
— Позавчера. В тот день, когда мы с тобой виделись.
— И вчера снова?
— Да. Сегодня ночью.
— Его лицо было из мрамора, так?
— Нет. Я тебе уже говорила, на нем была маска. Что-то вроде обрезанной полумаски, оставлявшей открытой нижнюю часть лица… Из гладкого зеленоватого камня…
— А как же он может что-то видеть?
— Там такие прорези для глаз…
— Он говорит тебе что-нибудь?
— Нет. Он похож на простого чиновника. Он… безразличный.
— Ты мне рассказывала о кабинете. Помнишь детали обстановки?
— Рядом с ним топка.
— Ты хочешь сказать, печка?
— Нет, чугунная топка, как в паровозе. Ее дверца открыта, и видно, как извиваются, потрескивая, языки пламени. В моем сне этот огонь не для обогрева, а для сжигания мусора. Может, тот человек собирается бросить туда мое свидетельство или же меня саму, если решит, что я плохая немка…
Короткая пауза. Подошел официант и вопросительно глянул на Симона: ни один не прикоснулся к своей тарелке. Психиатр знаком велел ему все убрать.
— А потом? — настойчиво продолжил Симон, когда официант удалился.
— Это все. Сцена повторяется, я прихожу, Мраморный человек спрашивает у меня сертификат об арийской принадлежности, и во сне больше ничего не происходит. Я не знаю, правильный у меня документ или нет и правильная ли я сама. Я смотрю на топку и представляю, как буду гореть заживо…
Краус бросил взгляд на Бивена. Невозмутимый, даже непроницаемый, тот вроде бы с любопытством разглядывал Грету: наверняка ему не часто приходилось сталкиваться с такими красивыми женщинами, как фрау Филиц.
— Ты имеешь хоть какое-то представление, откуда мог взяться этот Мраморный человек?
— Что ты хочешь сказать?