– Ничего, – бодрым голосом выкрикнула Саня. – Просто… гормональное. Нервы шалят.
– Ты откроешь мне?
– А разве закрыто? Ой, я автоматически, наверно, – бодрый голос сорвался на фальцет.
Это было страшнее, чем сдаваться в Тихом доме. Сглотнув, Саня открыла и смотрела в упор на Юлю – старую, придавленную невидимой рукой к земле и всё равно легкую, как синица.
– Ты такая красивая, мам, – вдруг скрипнул фальцет.
– Здрасьте. Режим сарказма отключаем, включаем режим завтрака…
– Так я ж не… – фальцет сполз вниз. – Я в смысле… а завтрак можно через часок, а? Мне бы кое-куда сходить.
– Только глазки продрали, и кое-куда сходить? Не склеятся, пока кое-кудакать будем?
– Кто не склеится?
– Глазки…
Саня долго, долго не могла прокашляться в лифте. Потом вышла во двор и стояла там минут десять.
Просто это надо осознать. Ее приветствовал (ну, или тупо не замечал) родной двор, слякотный, обыкновенный, весь в машинах и в сугробах, на которые лазить труднее, чем на айсберги. Хотя она на айсберги и не лазила никогда. И вообще ничего такого в жизни не видела – так, в зазеркалье побывала, с Теслой немного потусовалась, чуть было богом не заделалась, но не свезло…
Я как сумасшедшая. И я живая. Йес-с, стукнула Саня кулаком по перилам (оттуда полетела мокрая ржавчина). Я живая, очень-очень живая, и я кое-что знаю. Только надо обдумать… не сейчас, попозже, когда голова привыкнет ко всему. А сейчас надо просто решить, куда дальше.
По версии 1.0 Саня летела сломя голову к Лёхе… Так, погодите-ка. Если она в прошлом – значит, Лёха опять человек? Здоровенный, бородатый, но человек?
Постойте. Но ведь и Сударыня, получается…
Никто не умер, говорила себе Саня, прыгая через лужи. Йес-с. Никто не умер ни в каком смысле… кроме Яны, да, но мы это исправим. Мы наведем порядок в этом глючном мире, потому что теперь у меня кое-что есть. Теперь я кое-что знаю… но вначале к Сударыне.
Та была дома (или уже вернулась?), живая и невредимая.
– Я к вам из будущего! – с порога крикнула Саня. Иногда так можно. – Я была в Тихом доме, и там всё плохо! Но мне помогла одна штука, которую вы мне дали! Не знаю, помните вы это всё, или для вас такого не было…
– Это вовсе не талисман, – говорила ей Сударыня, когда они снова сидели в той самой комнате. – У него нет никаких особых свойств. Ну, кроме тайной силы любого зеркала.
– Как нет? – изумлялась Саня. – Оно же вытащило меня из Тихого дома. Это вы мне помогли, это ваш талисман, без него я бы…
– Ты сама себе помогла. Не знаю, зачем я тебе дала его там, в той фантомной глуши… наверно, я просто хотела, чтобы у тебя было зеркало. На всякий случай. Так заведено у нас; я тоже носила его с собой, и бывало…
(«У кого „у нас“?» – снова хотела спросить Саня.)
– А что я сделала? – спросила она вместо этого. – Просто сказала: «Проснись»…
– Похоже на заклинание. Возможно… – Саня вдруг заметила, что голос Сударыни дрожит, – возможно… не могу судить наверняка, но твои слова заставляют думать, что это какое-то из сильнейших и главных заклинаний. Возможно, даже самое главное.
– Формула Зет? Но ведь я ее так и не…
Саня вдруг подскочила. Ей в голову пришла одна очень странная мысль.
Точнее, целая куча мыслей, таких странных и неожиданных, что в висках снова загремел Rammstein.
– Стоп… Можете, пожалуйста, еще раз к нему… ну, к Тесле? Так неудобно вас гонять, извините, пожалуйста, просто очень-очень надо, ну просто очень… вот.
– И что?
– И дайте ему, пожалуйста, мой телефон… или лучше вайбер… где тут записать… ну блин же!.. есть бумага-карандаш?