Так, ладно. Хуже не будет, решил Александр Аркадьич и, зажмурившись, шагнул в стекло.
Стекла не было, и он чуть не упал. Просто оступился на этом бугристом, как тёрка, асфальте.
«Давай, давай, открывай глаза», – шептал кто-то Сане, и он, немного поколебавшись, открыл. Перед ним темнел тот же подвал. Только выход вроде был слева, а теперь справа. И Сударыня тоже была справа… (Сударыня? Почему Сударыня?..)
Стоп. Она же стояла у него за спиной. Когда это Саня успел развернуться?
И еще тут всё было каким-то легким, будто он попал на Луну, где гравитация в шесть раз меньше. Легким были и воздух, и потолок, и сам Саня.
Сударыня смотрела на него. Похоже, она улыбалась, хоть в темноте это было плохо видно.
– И снова здравствуй, рыцарь Александр, – сказала она. – Признаться, я боялась, что ничего не получится. Теперь идем ко мне.
Саня всё еще ничего не понимал. Что не получится? Почему не получится? И где Лёха? Они же вроде вместе у нее… стоп. Какой Лёха? Тот, который с бородой, или тот, который у нее в классе… у кого «у нее»?..
Перед выходом он оглянулся, будто кто-то дернул его сзади за невидимую нитку. Из зеркала на Саню смотрел грустный пиджачный дядька. Где-то я его раньше видел, соображал Саня, поднимаясь за Сударыней по лестнице. В каком-то дебильном сне. Там еще какой-то лихач был, и две буквы «О», и Муська, которая в микроволновке… Написать, кстати, Муське, она давно просила его вернуть мяч, а он зажал и оправдывался на каждой физре… когда у них, кстати, физра-то?
Сударыня снова тащила его за руку по темному, только теперь уже не утреннему, а вечернему городу. С каждым поворотом, светофором, билбордом, с каждым домом родного проспекта легкий Саня наполнялся воспоминаниями и тяжелел на ходу. Он даже запыхался, едва поспевая за Сударыней, которой хоть бы хны – знай рассекает своей шляпкой дымный воздух, как гоночная яхта. Она вела его по той же дороге, где они встретили двух манекенов и свернули во дворик с котами; котов теперь не было, но облезлый дом, который Саня выискивал по всему массиву, был и, кажется, ждал их – такой у него был вид.
Они нырнули в распахнутое парадное без домофона, поднялись по темной, как погреб, лестнице, вошли в пыльную квартиру № 69, уставленную тюками…
Сударыня захлопнула дверь. Шевельнула губами, начертила над замком какой-то знак и повернулась к Сане.
– Теперь мы в безопасности, – кивнула она. – По крайней мере здесь.
– Так не должно быть, – говорила ему Сударыня, сидя за столом. – Так не должно было быть… и не должно быть никогда. Мираж, фантом, фата-моргана. Нужно всё повернуть вспять, иначе река жизней впадет сама в себя, змей времен заглотит собственный хвост…
Они вновь сидели в той же гостиной. Всё было как прежде, и даже на столе красовались те же лакомства, свежие и нетронутые, будто хозяйка выставила их специально для Сани. Выдержать это было невозможно, и Саня всё время что-то грыз, несмотря на серьезность момента. Ужасно хотелось глянуть на зазеркальную Сударыню – но та, как нарочно, села у самой стены.
Саня вдруг представил, что и правда «сейчас» – это «прежде», что не было этих дней, или лет, или десятилетий, фиг их разберет, и что он просто не ушел в тот раз от Сударыни, остался подкрепиться по-людски, а она раскрыла ему все тайны…
Но не получалось. Всё было как прежде – кроме самого Сани. Он был другой, настолько другой, что и виноград казался не таким сладким, будто вкус не сразу попадал в рецепторы. И на шее у него теперь висел медальон Сударыни – та потребовала надеть, а Саня не стал спорить.
– Здесь точно безопасно? – спросил он.
– Надеюсь, – кивнула Сударыня, улыбнувшись. – Мы вовсе не так могущественны, как их неживой ум, но сплести нить-другую и потом связать их меж собою вполне в наших силах. Такие скрытые узлы дают нам возможность передвигаться из точки в точку, скрываясь от… не стоит и называть их (она сделала едва заметный жест пальцами). В подлунном мире они распознают нас так же, как распознаёшь их ты.
«Кого „нас“?» – хотел спросить Саня, но спросил совсем другое:
– У вас есть… ну… то, что поможет их остановить, победить? Я помню, что-то такое было…
На самом деле он не помнил ничего. Кроме того, что непрерывно лажал и, по идее, к нему все должны были давно потерять доверие.
Сударыня снова улыбнулась.
– Чего вы всё время улыбаетесь? – вдруг вспылил Саня. – Смешно?..
– Наоборот, – сказала Сударыня. – Раньше ты спросил бы: «И что теперь делать?» а сейчас сразу интересуешься главным: во-первых, нашей безопасностью, во-вторых, нашими возможностями. Ты теперь другой, рыцарь Александр, и я помогу тебе… Это, – она достала из секретера старую флешку, – ее заклинания. Узнаёшь? Это, – она достала огромный допотопный ноут, – машина, которая может их прочесть. А это, – она показала на Саню, – человек, которого я с огромным трудом отыскала в лабиринте снов для того, чтобы он всё это пустил в дело. Единственный в мире человек…
Саня смотрел на эту древнюю технику – и откуда-то, из каких-то глубоких глубин в его памяти вдруг проступили и раскрылись многомерные картины, будто кто-то подключал к ней локальные диски.
Яна…
Плетение кардиограмм…
Зеленая вспышка в окне…
Огненный столб…