Революция 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господи, какой ты тяжелый, Джефф! Быстро растешь?

— Дядя Джордж…

— А я думал, ты рыбачишь. Где же твоя удочка?

— Я… наверное, уронил ее. Дядя Джордж, скажи, я умру?

— Глупости! Конечно, нет. Сейчас доктор наложит пару швов, и будешь как новый.

— Я люблю тебя, дядя Джордж.

— Ну вот еще, Джефф!

В дверь снова застучали. Джефф разозлился, вскочил, бросился на кухню, рывком распахнул внутреннюю дверь и выкрикнул:

— Не знаю, кто вы и кем себя считаете, но советую убираться к черту, не то начиню ваши задницы дробью! — И он захлопнул дверь с такой силой, что посуда из нержавеющей стали, подвешенная над плитой на хромированных крючках, задрожала. Джефф вытащил из холодильника еще одну бутылку пива и на ходу откупорил ее.

«Ангелы Чарли» улетели, чтобы вернуться завтрашним вечером. По телевизору шли новости. Джефф смотрел вполглаза и слушал вполуха, потягивая пиво. Пора бы ему уже пить скотч, а не пиво. Черт! Только рабочие пьют пиво. Но он все еще «старина Джефф» и останется таковым навсегда. К тому же, если пьешь скотч, рискуешь стать пьяницей. Пиво — слабоалкогольный напиток. Правильно? Правильно! Кто сказал, что если ты живешь в доме в стиле «кейп-код», а не в каркасной хижине, и ездишь на «Кадиллаке», а не на раздолбанном «бискейне», ты должен пить шотландский виски? А потом скажете еще подписаться на «Уолл Стрит Джорнал» и больше не читать «Нэшэнл Инквайрер», «Нэшэнл Экзаминер» и «Миднайт».

Под «каркасной хижиной» Джефф имел в виду свой родной дом на Элм-стрит, унаследованный им после смерти матери (отец ушел из жизни пятью годами раньше). В этом доме Джефф жил со своей женой Долорес, детей у них не было. Собственно, он никогда не покидал этот дом, не считая послевоенных лет, когда он служил в Западной Германии. После смерти матери Джефф остался жить в ее доме, только теперь сам оплачивал налоги и коммунальные услуги. «Пойду-ка я, пожалуй, в дом» — эти слова он говорил уже не маме, а жене Долорес.

Дедушка умер, и дядя Джордж жил в доме один. Он так и не женился, а теперь думать об этом было поздно. Дядя вполне сносно готовил, поддерживал на кухне порядок. Не считая коробок со старым хламом и стопок древних журналов, в доме было чисто прибрано. Но Джефф никогда не видел, чтобы дядя Джордж мыл посуду или подметал пол. В теплое время года дядя всегда сидел на крыльце и качался, а в холода тоже качался, только в гостиной у камина в старом дедушкином кресле.

Волосы дяди Джорджа редели, постепенно превращаясь в серую каемку на затылке; он усыхал, сморщивался, скрючивался. Так продолжалось долгие годы. Дядя давно миновал возраст, в котором скончался его отец, и, похоже, собирался прожить вдвое дольше, чем мать Джеффа.

Однажды зимой Джефф зашел навестить дядю. Тот сидел в кресле у камина, но на этот раз впервые в жизни не качался. У Джеффа мелькнула мысль, что дядя Джордж умер, но нет, он просто спал. Его морщинистое лицо совсем съежилось и походило теперь на личико эльфа. Беззубый рот казался маленькой точкой, шея стала тонкой, как у цыпленка, и не держала голову. Во время разговора дяде приходилось откидываться назад в кресле, чтобы смотреть в глаза собеседника.

— Джефф, — сказал он племяннику. — Как ты, должно быть, знаешь, я хочу оставить дом и земли тебе. Но прежде ты должен кое-что мне пообещать.

— Конечно, дядя Джордж.

— Обещай, что никогда не разрушишь дом и никому его не продашь. Знаю, здесь многое надо подправить, но ты ведь получишь от меня и кучу денег. Делай, что хочешь, но не разрушай дом. Обещаешь, Джефф? Можешь дать слово чести, что не разрушишь дом и никому не позволишь уничтожить?

— Даю слово чести, дядя Джордж.

В последнее время мысли у дяди Джорджа путались, он забывал, о чем говорил, и перескакивал с одной темы на другую. Поэтому Джефф особенно не удивился, хотя и несколько озадачился, когда дядя сказал:

— Знаешь, эти существа… они забавные. Обращайся с ними хорошо, и они все для тебя сделают. А вот ссориться с ними нельзя. Они обладают волшебной силой и на случай, если что-то пойдет не так, держат козырного туза в рукаве. Это мама пустила их в дом. Никогда не любила подметать пол, мыть посуду — только сидела и читала им книжки и журналы. Отец с ними смирился, а потом и я тоже. Малыши и впрямь помогают, а еды много не просят, ну разве чуть-чуть. Правда, в последнее время малость распоясались… Я не хочу, Джефф, чтобы ты рисковал.

— Что еще за существа, дядя Джордж?

Но мысли старика снова перескочили куда-то — точнее, вернулись к прежней теме. Он не ответил на вопрос, но повторил:

— Ты даешь обещание не разрушать и не продавать дом?

— Да, дядя Джордж, — торжественно подтвердил Джефф. — Даю слово.

— Тогда, пожалуй, я вздремну. Рад, что ты заглянул. Приходи еще, Джефф.

Джеффу пришло в голову, что стоит, наверное, отвезти старика в больницу. Он явно при смерти. Но что если дядя не умрет в больничной палате? Тогда его придется поместить в дом престарелых, а это нанесет серьезный удар по бюджету. Да и не согласится дядя Джордж жить в приюте. Так что Джефф попрощался и ушел. В следующий раз, наведавшись в дом, он снова застал старика у камина неподвижно сидящим в кресле. Но на этот раз дядя был мертв.

В телевизоре болтливый синоптик вещал о погоде: ночью дождь, утром в низинах туман, завтра днем переменная облачность с солнечными интервалами. Вероятность осадков ночью шестьдесят процентов, завтра днем — тридцать процентов. Относительная влажность восемьдесят два процента. Самое низкое значение температуры предстоящей ночью — плюс десять градусов, самое высокое завтра днем — двадцать один градус, а сейчас за окнами плюс пятнадцать. Ветер юго-западный, скорость три-шесть метров в секунду.

Джефф прикончил бутылку и отправился на кухню за новой, пообещав себе, что эта последняя: завтра вечером он собирается праздновать новоселье, так что надо быть в форме.

Едва он дотронулся до холодильника, как в дверь снова застучали.

— Вот же сукины дети! — ругнулся Джефф.