Революция 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Свежий воздух, как любил повторять мистер Уэйд, «укрепляет тело и развивает ум». Обычно это замечание он сопровождал демонстрацией своих бицепсов и накачанных грудных мышц — он был мезоморф и гордился этим. Затем он доставал из кармана говорящий портсигар (собственно, их изготовлением он и зарабатывал на жизнь) и нажимал маленькую кнопочку, которая одновременно выстреливала сигарету и активировала микрокассету с записью его очередного стихотворения — да, он сочинял стихи. Прикуривая, он слушал:

Обычно собственные стихи действовали на него умиротворяюще. Но в этот вечер они почему-то раздражали и оставляли ощущение неудовлетворенности. Проанализировав симптомы, он поставил диагноз: рынок ждет новых портсигаров, а значит, ему предстоит много работы.

День на фабрике выдался утомительный. Мистер Уэйд опустился в «шезлонг бизнесмена», который летом выносили в патио, включил массажное устройство и крикнул Бетти, чтобы она принесла бокал ледяного пива. Бетти в этот момент, склонившись над грилем, увлеченно разговаривала с Бобом, так что мистеру Уэйду пришлось звать ее дважды. От этого его настроение, и без того невеселое, испортилось еще больше. Даже холодное пиво, которое Бетти наконец удосужилась подать, не принесло привычной радости.

Чтобы восстановить душевную гармонию, он хозяйским глазом обвел свои владения. Трое сыновей сидят на корточках, скрючившись над портативными телеприемниками.

Сияющий золотой «Кадиллак» поджидает хозяина в гараже, готовый умчать хоть на край света. Красавица жена с объемами 90-60-90 томно возлежит в соседнем шезлонге, впитывая кожей последние лучи заходящего солнца. И наконец, помощники по хозяйству — два не новых, но функционально модернизированных андроида, готовят ужин на микроволновом гриле, и при этом декламируют друг другу древние, давно никому не нужные стихи.

Лицо мистера Уэйда потемнело от гнева. Ну, если они опять сожгут ростбиф…

Он вскочил, бросился к грилю и успел услышать строки — «но разве нас возможно разделить? Твое, мое, свободу или плен вмещает слово нежное «любить»[26]… Заметив его приближение, Боб сразу умолк. Вот так всегда. В присутствии мистера Уэйда они обрывали разговор. Ну, это как раз не страшно, поспешно успокоил себя мистер Уэйд, все равно я терпеть не могу эту поэзию. Но все же почему-то он почувствовал себя задетым. И тогда он сделал то, до чего никогда прежде не снисходил: прочел им, а точнее, бросил в лицо, свои собственные стихи — из ранних шедевров, написанных в те времена, когда он еще только искал свою Музу:

Они смотрели на него без всякого выражения. Конечно, мистер Уэйд понимал, что их лица равнодушны вовсе не из-за отношения к его стихам; просто он упомянул объект, сведений о котором не было в их памяти. Миссис Уолхерст, бывшая владелица Боба и Бетти, не хотела включать понятие «автомобиль» в базу данных своих андроидов. И мистер Уэйд решил не восполнять этот пробел — не столько потому, что дворецкий и горничная не обязаны разбираться в машинах, сколько из-за дополнительных расходов, которые повлекла бы за собой такая модернизация.

И все равно он почему-то чувствовал себя уязвленным.

— Возможно, мои стихи не бессмертны, — агрессивно заговорил он. — Но они современны и воспевают жизненно важную отрасль экономики!

— Да, мистер Уэйд, — кивнула Бетти.

— Конечно, мистер Уэйд, — вторил ей Боб.

— Ваша проблема заключается в том, — продолжал мистер Уэйд, — что вы без всякого уважения относитесь к нашей экономической системе, которая гарантирует людям благосостояние и свободное время для творчества. Каждый творческий человек, в свою очередь, должен выполнять определенные обязательства перед системой, а именно — создавать такие произведения искусства, которые поддерживали бы стабильность нашей экономики. Возможно, после моей смерти никому не придет в голову делать мою анимированную копию в полный рост. Но созданный мной бренд говорящих портсигаров — это тот фундамент, на котором зиждется будущее. Практичный и экономичный фундамент, а не какие-то там бессмысленные сочетания глупых слов, которых никто уже не хочет слышать!

— Глупых слов?.. — с сомнением переспросила Бетти.

— Да, глупых слов! Вы шепчете их каждый вечер друг другу, хотя должны всего лишь готовить ужин!

Внезапно мистер Уэйд остановился и свирепо принюхался. Что-то явно подгорало. И он знал, что именно. Праведный гнев взял вверх над разумной сдержанностью, он вскинул руки и заорал:

— Обещаю! Нет, клянусь! Клянусь, что я вытащу из вас эти чертовы кассеты и уничтожу их! — Он развернулся и пошагал прочь.

Но, если честно, он сомневался, что выполнит обещание. Ведь тогда придется покупать новые кассеты, а это влетит в копеечку. Он и так уже достаточно потратился на Бетти и Боба, чтобы теперь вкладывать в них еще больше средств!

Уже сидя в патио, он сменил гнев на милость. В любом случае они обошлись ему значительно дешевле, чем новые, сделанные на заказ помощники-андроиды. Ну и что, что они допотопные поэты: они могут выполнять — и выполняют! — работу по дому. Ну ладно, сожгли пару-тройку кусков мяса, прошептали друг другу несколько бессмысленных стихотворных строк. Все равно он на них здорово сэкономил!

Он, можно сказать, даже ввел новую моду. Теперь все покупают необычных, а порой и эксцентричных андроидов, чтобы потом модернизировать их функционал для выполнения полезных работ. Но первым до этого додумался он. Никто из бизнесменов, присутствовавших на аукционе, который проводился после смерти миссис Уолхерст, не оценил потенциала Боба и Бетти. Мистер Уэйд вспомнил, как будущие покупатели топтались на неухоженной лужайке перед дряхлым викторианским особняком миссис Уолхерст и как к аукционной трибуне привели Бетти и Боба. Какой же хохот поднялся! Да и было чему смеяться. Только представьте: старая скрюченная карга Уолхерст заказала двух поэтов-андроидов! Просто удивительно, что «Андроиде Инкорпорейтед» подрядилась на такую работу, и бог знает в какую сумму это старушке обошлось.

Мистер Уэйд тоже посмеялся, но потом, разглядывая поэтов, крепко призадумался. Ну да, выглядят они уныло — длинные волосы, допотопные наряды… Но все это можно исправить. Назвать их сокращенными, а не длинными официальными именами, сводить к хорошему парикмахеру, потом к портному или даже к стилисту, чтобы тот подобрал приличную современную одежду или даже униформу. А потом отдать в руки отличного специалиста по андроидной начинке — пусть переквалифицирует поэтов, скажем… э-э-э… ах да… в дворецкого и горничную. Мистер Уэйд давно мечтал о дворецком и горничной! А тут такая экономия! На сбереженные деньги он купит нового авто-андроида, о котором тоже давно мечтал, чтобы тот обслуживал «Кадиллаки» его и его жены.

На поэтов никто не претендовал, так что он приобрел их по стартовой цене. Смена функционала обошлась немного дороже, чем он предполагал, но все равно, если сравнивать с покупкой новых андроидов, он явно провернул удачную сделку. Вспоминать об этом было приятно, и мистер Уэйд почувствовал себя лучше. Он съел три куска ростбифа средней прожарки (Бетти и Боб постарались искупить свою вину), миску зеленого салата и ведерко картошки-фри, запил все это очередным бокалом ледяного пива и наконец вернулся в свое обычное состояние. Встав из-за стола, сработанного в модном сельском стиле, он отправился на вечерний моцион.

Приятно прогуливаться по собственным владениям, особенно если они такие обширные. В свете всходящей луны бассейн сиял, как крышка серебряного портсигара. Огоньки телеприемников расцветали на лужайке яркими хризантемами. Отрывистые выстрелы ковбоев, воюющих с индейцами, гармонично сочетались с отдаленным шумом машин, несущихся по трассе номер 999.

Ноги, как часто случалось по вечерам, сами привели мистера Уэйда к гаражу. Золотой «Кадиллак» висел высоко на гидравлическом подъемнике, Чарли занимался заменой масла. Зачарованный мистер Уэйд присел рядом. Ему не надоедало наблюдать за работой Чарли. Этот андроид обошелся в десять раз дороже, чем Бетти и Боб, но стоил каждого потраченного цента — от козырька синей фуражки работника автосервиса до кончиков маслостойких туфель, начищенных до блеска. И потом, Чарли любил машины. Эта любовь была во всем — в его отношении к работе, в сиянии глаз, в нежных прикосновениях рук к деталям автомобиля. Встроенная любовь, конечно, но все равно искренняя. Когда мистер Уэйд заполнил бланк заказа, вписав туда все свои пожелания, сотрудник компании «Андроиде Инкорпо-рейтед» в первую очередь обратил внимание на «любовь к автомобилям».

— Мы с некоторой осторожностью относимся к таким моментам, мистер Уэйд, — заметил сотрудник. — Чрезмерная привязанность может дестабилизировать андроида.

— Как вы не понимаете? — вспылил мистер Уэйд. — Если работник любит автомобили, особенно марки «Кадиллак», он будет выполнять свою работу со всей душой, то есть, простите, гораздо лучше. И не только эту работу. Его ящик в гараже будет всегда открытым, и он станет отличным охранником. Вдруг кто-то задумает угнать мою ласточку?

— В том-то и дело, мистер Уэйд. Видите ли, мы не хотели бы, чтобы наши андроиды производили… э-э-э… определенные манипуляции с человеческими существами, даже с грабителями. Для нас это плохая реклама.

— А по-моему, хорошая реклама, — отрезал мистер Уэйд. — Короче. Если вы хотите продать мне андроида, будьте добры накачать его любовью к моему «Кадиллаку». Точка!

— Разумеется, сэр. Мы накачаем его, чем только захотите. Просто моя обязанность — сказать вам, что любовь непредсказуема даже у людей, а у…

— Вы собираетесь делать то, что я хочу?

[26] Из стихотворения Роберта Браунинга «Двое в Кампанье» (пер. А. Иванова).