— Какая глупость… Мне кажется, я уже видел этого парня… Дай-ка мне еще раз его карточки.
Он тщательно просмотрел их, сверил с теми, что вынул из своего кармана:
— Невероятно, Боб, здесь не отмечена болезнь.
— Но если он и Вескотт заразились, и этот человек умер…
— Этот человек никогда не соприкасался с поверхностью Венеры, не вступал в контакт с чем-либо. Через три дня после взлета с Земли его поместили в изолятор с инфекционным монокулезом. Пока мы находились на Венере, он лежал в постели. Последний укол я сделал ему вчера утром. Он никогда не покидал корабль.
— В таком случае я не понимаю… — растерянно произнес капитан Джеффи.
— К сожалению, я тоже. Да-а, что-то неладное происходит на корабле. Но к болезни это не имеет никакого отношения…
Началась ночная вахта. Доктор Крофорд приготовил кофе. Капитан Джеффи нервно шагал взад-вперед по каюте. Наконец опустился в кресло. Доктор достал бутылку рома и плеснул ему в кофе.
— Совсем немного, — сказал он мягко. — Ты слишком волнуешься.
Джеффи отхлебнул напиток и проворчал:
— Не могу не волноваться. Это мой космический корабль, и я отвечают за всех на борту. Этот полет может поставить крест на моей карьере. Посуди сам — путешествие было самым бесплодным, самым безрезультатным космическим предприятием из когда-либо осуществленных. Мы исследовали планету, ее поверхность и атмосферу. Произвели без успеха посев культур. Сделали все, а что в итоге? Формы животной жизни? Нет. Растительная жизнь? Полностью отсутствует. Ценные минералы? Пусто. — Его голос зазвенел. — Мы получили полную картину планеты. Составили отчеты, упаковали образцы и взлетели. Чтобы получить такие данные, не стоило затевать дорогостоящий полет. С таким же успехом мы могли бы сидеть дома. А теперь, когда мы почти на подходе к земной орбите, начинается непонятная болезнь…
— Заруби себе на носу, Боб, — живо откликнулся Крофорд, — на борту нет ничего, напоминающего болезнь. Пойми, обмен веществ у человека может приспособиться к разным условиям существования. Но нет в нашем мире таких условий, при которых сахар в крови человека может упасть до нуля. Еще задолго до нуля человек умрет. То же самое и с креатинином. Живой человеческий организм не может создать такую чудовищную концентрацию — 135 миллиграммов.
— Значит, болезнь инородная.
— Нет. Подобный феномен невозможен в метаболической системе человека. Это нечто иное. Вопрос — что?
Долгое время Крофорд молча пялился на черноту космоса в иллюминаторе. «Как одинок в нем маленький корабль, сплав человека и машины», — думал доктор. — «Ничтожная пылинка… Но она пролетает через недосягаемое ранее пространство…»
— Напрашивается только один вывод, — наконец заговорил он — Я не знаю, что такое Роджер Вескотт сейчас, но он не был человеком!
Джеффи вскочил. В глазах блеснула тревога. Он невнятно пробормотал:
— Слушай, док. Это же… безумие. Полный идиотизм.
— Без сомнения, идея безумная. Но давай, капитан, предположим, что планета совсем не мертва, как мы думаем. Предположим, там существует разумная жизнь, высокоразвитая, легко приспосабливающаяся к любым условиям. Мы прибыли к ним нежеланными гостями и сами находились под наблюдением разумных существ, по разным причинам не желавших, чтобы их обнаружили. Предположим, что те районы планеты, которые мы исследовали, были так подготовлены, чтобы мы ничего не увидели и отправились домой с пустыми руками. И предположим, в оправдание сказанному, что их формы разумной жизни не обладают такой жесткой анатомией, как наша. Скажем, они что-то вроде студенистой протоплазмы, способной видоизменяться под влиянием условий существования. Возможно, они способны превращаться в то, что хотят скопировать. И наблюдали за нами, приняв облик скалы, глины или… человека.
Взъерошив волосы, Джеффи испуганно посмотрел на доктора:
— Чушь! Я видел эту планету собственными глазами. Там ничего не было!
— Пусть будет чушь. — Крофорд согласно кивнул головой, но в его голосе чувствовалась убежденность. — Если эта чушь — правда, то можно предположить следующее. Жители Венеры хотели больше узнать о нас, о космическом корабле, о нашей планете. Каким образом они могли это сделать? Скажем, один из них отправился в чуждый мир, приняв облик человека. Не исключено, что убив Роджера Вескотта, он скопировал его наружность, его поведение в уверенности, что мы не отличим подделку от Вескотта и возьмем его с собой. Но он мог ошибиться при копирований. Не знал вначале состав человеческой крови. Это все-таки требует времени. И он отправился с нами идеальной копией, но только внешне. Что же касается внутреннего строения… Я взял у него на анализ кровь, и она оказалась такой, какой не бывает, не может быть. Он узнал о своих ошибках и постарался их исправить. Возможно, с помощью убийства человека — Шавера, например. И в его облике «умер», чтобы мы думали, что причина смерти — таинственная болезнь. И оставшееся время полета он постарается провести, изображая труп… Предположим, что это так…
— Предположим, что это так, — пробурчал капитан. — Значит, Вескотт — не Вескотт… Но как ты сможешь это доказать?
— Хороший вопрос. Мы не знаем, на какие «подделки» способны жители Венеры, и не знаем, как они добывают необходимую информацию. Но, предположим, он проникает в тело человека, изучает каждый нерв и клеточку, химические соотношения, механизм сознания. В таком случае копия должна быть без изъяна, выглядеть, как прототип, реагировать, как он, и до последней клеточки быть им. Кроме сознания, разумеется. Им движут свои принципы и интересы. «Подделка» может быть совершенной во всех отношениях.
Капитан и доктор посмотрели друг на друга. Они оба почувствовали страх и беспомощность. Джеффи задумался.
— Они могут причинить нам зло, не так ли? Делать что-либо подобное можно только с недобрыми намерениями, верно?
— Да.
— И мы можем привезти это домой?
— Да.
Капитан поставил чашечку с недопитым кофе.