— Послушай, Боб! Неизвестно, какие ужасные вещи он может натворить на корабле, если мы его не разоблачим. Мы же не знаем его сил и способностей. Здесь он, по крайней мере, ограничен в действиях. А что будет, когда мы вернемся домой?.. Мы не имеем права привезти его на Землю!
— В таком случае сообщим экипажу, предупредим, чтобы остерегались…
— И потеряем возможность раскрыть его… Не будь наивным, Боб. Думаю, я найду способ поставить ловушку. Пока это только рассуждения, но, кажется, я что-то придумал. Разреши мне попытаться.
На лице Джеффи выразилось отвращение.
— Хорошо, — произнес он неохотно. — Надеюсь, что ты окажешься прав, ибо на корабле нет более оскорбительного слова, чем «вор».
— Есть, — спокойно сказал Крофорд.
— Какое?
— Шпион!
Когда капитан Джеффи и доктор Крофорд поднялись на возвышение, гул голосов в офицерской столовой стих.
— Я собрал всех, чтобы сообщить, что среди нас есть вор! — Голос Джеффи звучал резко. Рокот негодования поднялся среди экипажа. Взгляды устремились на капитана, — Деньги, собранные для вдовы вашего товарища, украдены — две тысячи кредитов. — Он переждал взрыв возмущения. — Если виновный вернет деньги доктору Крофорду, он не будет наказан. Пока деньги не найдутся, все передвижения на корабле воспрещены, игровые комнаты и библиотека закрыты. Даже когда мы приземлимся в Лос-Аламосе, ни один человек не покинет корабль, пока деньги не будут найдены. Все свободны!
Собравшись группами, люди возбужденно переговаривались, возмущались, грозили расправиться с вором. Крофорда передернуло: он представил, что значит это клеймо для члена экипажа. Возвращаясь в свою каюту, он увидел бледного Роджера Вескотта, стоявшего в одиночестве.
«Это единственное, что я мог сделать, — в сотый раз внушал себе доктор. — Я должен был так поступить и как врач, и как представитель человечества. Но капитан прав — так поступать подло… если Вескотт человек…»
В его голове мелькали картины: избитое лицо Вескотта… презрительные лица команды… ужас в глазах капитана. Если бы он мог рассказать все, что терзает его мозг, рассказать, ради чего это затеял! Если бы он мог со всеми разделить свою ношу! Но она целиком его…
Вескотт — подделка человека, умерщвленного на Венере… Но если он ошибается, настоящий Роджер Вескотт будет носить клеймо вора всю оставшуюся жизнь… Неужели он, Крофорд, ошибается?
Он взглянул на табло, показывающее время, оставшееся до приземления и принял решение.
Когда он шагал к изолятору, кулаки его были так крепко сжаты, что ногти почти впились в ладони. В лаборатории он запер за собою дверь и начал осматривать полки с реактивами, разыскивая бутылочку с белым порошком. Найдя, положил ее в карман.
— Боже, пожалуйста, не дай мне ошибиться, — бормотал он, тяжело дыша. — Пожалуйста, пожалуйста…
Человеческое тело неподвижно лежало на палубе. Глаза были закрыты, но чуждый, злой мозг напряженно пульсировал, посылая лучи жестоких мыслей, разыскивая в глубинах корабля родственный мозг. И тот откликнулся:
— Мы должны возвращаться… возвращаться… Мы обнаружены… он напал на след…
— Ни за что! — коротко и гневно послал сигнал первый мозг.
— Сейчас самый выгодный момент. Иначе мы будем далеко от дома, и никогда не сможем отсюда вырваться.
— Изменник! Трус! — заходясь в пароксизме злобы, вопил мозг. — Я тебя уничтожу!
— Но он выследил меня, этот доктор. Что он пытается сделать? Я скопировал человека очень тщательно, он не мог меня разоблачить, но все-таки что он пытается сделать?
Вернулся презрительный отклик:
— Доктор болван, безмозглый олух! Ничего он не сможет.
— Но он что-то задумал! — в страхе металась ответная мысль. — Мы должны вернуться назад. Я ничем не отличаюсь от человека, но он подозревает…
Главный мозг, казалось, задохнулся в глумливом, жестком смехе:
— Он же не выследил меня, верит, что я человек. Он глуп. Не бойся. Скоро они приземлятся. — Мысль как бы вскипела в отвратительном восторге: — Подумай о множестве людей, в которых мы проникнем. Как это будет великолепно! Они окажутся у нас во власти, мы захватим корабль, возьмем их с собой.
— Но этот доктор… Мы должны убить его…
— Ни в коем случае! Они не посадят корабль, сожгут его, если заподозрят неладное. Нет, доктор, ха-ха, очень умен, пусть развлекается своими «ловушками». Не бойся!