Твой единственный брат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Под аккомпанемент слов, в чем-то убедительных, они дошли до каюты компаньонов. Там еще немного поговорили, выпили. Вениамину через полчаса все стало казаться проще, и он уже сам себе сказал: со стороны судить легко, называть одно черным, другое — белым. А если самому что-либо приходится делать в силу обстоятельств, разве это можно называть противозаконным? Кто так считает, тот просто твердолобый чурбан, тот не понимает всей сложности нашей жизни, человеческих отношений. Черт с ней, с капустой! Действительно, ни от кого не убудет… 

Так пытался рассуждать Вениамин и в своей каюте, когда едва забрался на койку, забыв об обеде. Но его рассуждения были прерваны гостями. Они сразу оценили обстановку. Галя намочила полотенце, положила ему на лоб, Сергей ослабил болты и откинул иллюминатор.

— К черту! — отбросил полотенце Вениамин. — Нет черного, нет белого! Есть только мы и мы. Надо ко всем относиться терпимо, с любовью. А я за всех вас, я вас всех люблю… 

Но тут подступившая тошнота сбросила его с койки, он ринулся к раковине, сорвав зеленую пластиковую занавеску. Ему полегчало.

После он уже лежал молча, приходил в себя.

— Они что-то тебе говорили? — спрашивал Сергей, пока Галя меняла полотенце.

Вениамин только кивал. Соображение восстанавливалось, он чуть было не рассказал об излишках капусты, но сдержался.

Пришел Костя. При нем Вениамин вообще не решался ничего говорить.

— Послушай, — наконец сказал Сергей, — если они жулики и запугивают тебя, тебе лучше — все начистоту. Расскажем капитану, свяжемся по рации с берегом, и их встретят. Не бойся ничего.

— Нет, ребята, — выдавил Вениамин, — все в порядке. У них есть указание продать в Эгвекиноте часть груза. Все законно.

— А что же ты так надрался?

— Ну, перепсиховал немного. Они меня не успели предупредить.

Сергей только головой покачал, а Костя смотрел недоверчиво. Когда они ушли, Вениамин тотчас с жаром сказал Гале:

— Пожалуйста, успокой ребят. Как бы не наделали глупостей. Я ведь правду сказал, иди к ним.

— Ну что ты, Венчик. Не волнуйся. Они тебе поверили. Не волнуйся.

— Иди, иди! — кричал он.

— Все, все. Я пошла.

Как только дверь захлопнулась, он повернулся к переборке и затрясся в истерическом плаче.

Вениамин выбрался к штабелю поздним вечером и постарался пройти незамеченным. Он выспался, чувствовал только слабый голод. Уселся на ящик и лишь тут обратил внимание на странные водяные разводы. Они окружали штабель, следы от ручейков извивались к борту. Но штабель был так же аккуратно затянут брезентом, перевязан веревками. И не было пустых ящиков. В общем, ничто не напоминало утреннюю сцену.

Хотя и было поздно, ночь не наступала. Вернее, стояла белая ночь. Слева по борту тянулась гряда невысоких сопок, небо было затянуто серой пеленой, но свет неизвестно откуда лился ровно, слегка приглушенно. Скоро появился Рулин.

— А я думал, ты забудешь по пьяни, не придешь, — сказал он, присаживаясь на край ящика, как это делала Галя.

Вениамин промолчал.

Что-то отцу-командиру не понравилось, он встал, огляделся, жестом попросил подняться и Вениамина. Передвинул ящик к углу штабеля, сел с края, заглянул за штабель, остался доволен и пригласил Вениамина сесть. Долго молчал, и Вениамин уже стал раздражаться.

— Что же я Лене Сергеевне скажу? — наконец сказал Рулин.

Эти слова вышибли Вениамина из седла. За всеми событиями он и думать забыл о теще, о жене. Не до них было. Да и много чего было за неделю путешествия, до того ли? Тем более, что теперь в его жизнь вступило такое, о чем вообще лучше помалкивать. Раньше жизнь была относительно красивая и спокойная, с неясным, но безоблачным будущим. А теперь?.. Что ж, теперь появлялись кое-какие выгоды, а покой? Хе, покой нам только снится. И с какой иронией не относись… 

— Знаешь, что мне нравится больше всего в вас, нынешних молодых? — Отец-командир задумчиво уставился в мрачные чукотские сопки. Или только делал вид, что всматривается. — Вы рано начинаете отбрасывать все лишнее и четко мыслите. Акселераты, одним словом. Вот мой Генка…  В шестом классе я попытался его вразумить, что такое женщина. А он мне сразу все так четко выложил, что я чуть на задницу не опрокинулся. Поэтому я удивился, когда ты по теплоходу стал носиться, как телок. Теперь понимаю — все для тебя было внове. А когда новое, тогда и сам вроде чище становишься. Хотя бы в своих глазах. Но не надо забывать: новое — оно только тебе новое, а другие среди этого давно живут и хотят иметь от этого все, что можно, чтобы еще лучше жить. Ты вот берешь от своих родных все, что они дают, и считаешь, что так положено, — мол, это тебе подарки. А на все «это» деньги нужны, чтобы твое «хочу» осталось сытым. Галка-то твоя тоже подарки ждет от тебя, не забывай, да и тещу, думаю, вниманием не обойдешь. Кстати, а про эту корабельную…  пора забывать, порезвился — и достаточно. Так что не стоит говорить о мелочах. Ты оглянись: жизнь сейчас такая…  — Рулин уже говорил полушепотом, быстро и горячо. — Не успеешь ты — возьмет другой. Еще раз не успеешь — отстанешь, а там и не догнать. Ты делай свою работу, руководи, если назначили, не бойся затратить энергию. Но если есть возможность — используй. Я вот одного знаю. Уже отделом руководил, а все по вечерам ходил полы мыть в другую организацию, для дома старался. И жену такую нашел. А сейчас пошел выше, хотя никакого призвания не имеет, просто много энергии в нем, всех растолкал. Вот каким надо быть. А от недовольных — избавляться, тогда и остальные притихнут. Понял?

Вениамин хотел что-то возразить, как иногда делал в разговорах с отцом, но не мог, не находил слов. Было в этом откровении отца-командира много жесткого, установочного.

Рулин поднялся. Встал и Вениамин и неожиданно для себя оказался одного роста с отцом-командиром. Тот сузил глаза, почти спрятал под толстыми веками:

— И вот еще что. Я многим обязан Ивану Филипповичу. А повздорили мы из-за того, что он хотел, в этот рейс взять слишком много. Но сейчас этого не нужно делать, горячо. Те зарвались, скорость превысили — и сгорели. Лучше бы вовсе поутихнуть, мало ли чего. Но Ивана зависть гложет, не любит делиться, а вынужден, у него казна. Я к тому тебе говорю, что он и тебя хотел сразу туго привязать. Но я думаю, тебе на первый раз и просто знания достаточно. Ты умный парень…  Пойдем досыпать, часа через три будем на месте.

Но уснуть Вениамин уже не мог. Страха не было, ведь Рулин сказал, что он ни в чем не замешан. А то, что ребятам сказал неправду, так это останется только при нем. Было что-то другое, что не давало уснуть. Наверное, то самое «знание», которое ему вручили компаньоны в полной уверенности, что оно останется только при нем.