Черное… так много черного…
Ее бок болел, рана пульсировала. Она точно откроет рану до конца боя. Но холод рос, звал ее…
— Эма! — крик Хацуки привел ее в чувство.
— Есть! — она подняла меч и остановила удар шатающегося нарушителя, отогнала его от отряда Хацуки. Тусклые глаза посмотрели на нее, н видя ее. Она поежилась, ударила мечом по его груди. Красно-черные брызги попали на ее лицо и руки.
Ноги шаркали по земле за ней. Эма повернулась, еще три врага выбежали на улицу и попытались поймать их. Она взглянула на отряд Хацуки, кривясь от боли в мышцах и животе. Они добивали последних нескольких врагов, которые отказывались падать.
Эма встретила атаки налетчиков. Затуманенные черные глаза. Раскрытые рты. Что было с этими людьми? Им дали какое-то вещество? Их удары были сильными, но без скорости и навыков. С ними будет просто…
Стойте. Эти хаори…
Серые. Как у Тайшо.
Нет!
Эма уклонилась от удара. Рукав врага был порван, но символ цветка сливы отмечал ее бывший клан.
Духи, что…?
Она отскочила, уклоняясь от сильного взмаха, бросилась влево от двух других врагов. Эма опустила вакидзаси, ударила по его открытому правому плечу. Он с рычанием отпрянул.
Она охнула. Проклятье, она уже потратила слишком много сил.
Марико бросилась от тех, которые они одолели, ее нагината пронзила бок налетчика, высвободила оружие и напала на следующего. Хацуки и Наруэ вскоре присоединились, и они вместе быстро разобрались с оставшимися людьми. Они падали по одному.
Тайшо.
Она даже не подумала… Конечно, это было логично, но видеть их участие в атаке…
— Эма! Ты в порядке?
— Да, — она стряхнула кровь с меча. — Ты?
— Да. Напали на нас из засады…
Жуткий вопль разорвал воздух, пронзая ее разум. Что-то полетело по воздуху к ней из-за зданий вокруг.
Что это было?
Эма бросилась в сторону, повернулась, что-то упало на землю со стуком, проехало и врезалось в разбитую телегу.
Рука. Целая рука, отрубленная у плеча, ладонь еще сжимала меч.
Ее мутило, рот наполнил едкий вкус рвоты. У них не было шансов против этого! Она видела и раньше оторванные части тел, кровь, но дикое насилие испытывало ее решимость. Рука была оторвана от тела и выброшена, как мусор.
Холод сжал ее сердце, сдавил сильнее, чем раньше.
Это явно была их работа. Она ощущала их близко.
— Я иду, — она указала на другой переулок. — Ты справишься?
Хацуки кивнула, глядя на отрубленную руку перед ними.
— Не смей умирать, — она выругалась и махнула рукой. — Ты знаешь, о чем я. Мы идем, — она кивнула и побежала с отрядом по дороге.
Эма прошла в длинный узкий переулок, следовала за притяжением, которое будто вело ее ноги.