– Нэнси Дрю! – удивленно воскликнул он, когда я постучала по распахнутой двери, и, торопливо завернув остатки сэндвича в коричневую бумагу, спрятал еду в ящик стола. – Чем могу помочь? – уточнил он, сдвинув брови. – Помнится, за последнее эссе ты получила отлично, так что вряд ли тебе нужна консультация по домашней работе. – Он сцепил руки и положил их на стол. – Прошу, скажи, что пришла не выуживать из меня то, чего тебе знать не полагается.
– Ну… у меня есть для вас хорошая новость: я сейчас читаю Генри Джеймса, и мне очень нравится! – сообщила я, хотя на самом деле не отказалась бы, чтобы в нашем учебном плане появились какие-нибудь менее очевидные произведения. К примеру, в выпускном классе можно было записаться по выбору на курс по феминистской литературе, и я очень ждала такой возможности. – Но есть и новость похуже. Надеюсь, вы не против ответить на несколько вопросов о Кэролайн Марк.
Он вскинул бровь, но его лицо сохранило непроницаемое выражение.
– Нэнси, – начал он тоном, каким часто говорят взрослые, прежде чем приступить к низкосортным нотациям (которые мне, увы, нередко доводилось выслушивать, учитывая мою репутацию «наглой шпионки»). – Ты же знаешь, я не вправе обсуждать с тобой других учеников, если речь идет о деле, которое напрямую тебя не касается. Это непреложное правило.
Я вздохнула, села на первую парту, прямо напротив мистера Стефенсона, и отбросила с лица волосы, чтобы получше его видеть.
– Вообще говоря, я прекрасно об этом знаю, – сказала я. – И все понимаю. Не удивлена, что вы ответили именно так.
– Жду не дождусь, когда прозвучит «но» со всеми вытекающими, – нахмурившись, сказал он.
– Но… – начала я и ободряюще ему улыбнулась. – Я уже говорила об этом с самой Кэролайн. Она и отправила меня к вам. Так что… Может, все же сделаете исключение?
Он глубоко вздохнул и покрепче сцепил руки на столешнице.
– На самом деле, это совсем не профессионально, – сказал он. – Но раз вы с Кэролайн уже поговорили, думаю, вреда от нашей беседы не будет. Я тебя слушаю.
На уверенное «да» такой ответ не тянул. И все же этого было достаточно.
– Вчера утром кто-то испортил дверцу шкафчика Дейзи Дьюитт, – напомнила я.
Рассказывать подробнее не было нужды – как-никак это событие стало огромным шоком, особенно для нашей маленькой школы. И даже те, кому не довелось стать очевидцем преступления, уже были изрядно о нем наслышаны.
Мистер Стефенсон сочувственно кивнул.
– Да, я слышал об этом.
Он поднял на меня глаза. Ага! Наблюдает за реакцией.
– Это ужасно. Но при чем тут Кэролайн?
– Понимаете ли, мистер Стефенсон, – осторожно продолжила я, – все в школе знают о надписи на шкафчике Дейзи – кто-то видел ее своими глазами, а кому-то рассказали друзья. Точно так же было и с истерикой, которую Кэролайн закатила во дворе, когда выяснилось, что ее не взяли в спектакль.
– Справедливое замечание, – отозвался мистер Стефенсон и почесал подбородок.
Меня не оставляло ощущение, что он отчаянно пытается выиграть время.
– Кажется, тогда вы пришли во двор, чтобы ее успокоить, правильно? – спросила я, хотя вопрос был самым что ни на есть риторическим.
Я отчетливо помнила неожиданный выход мистера Стефенсона. Такое яркое проявление сочувствия нескоро забудешь.
Мистер Стефенсон, видимо, понял, что я и так все знаю.
– Судя по твоему вопросу, ответ тебе и без меня известен, Нэнси, – заметил он.
Я пожала плечами.
– Ну да. Так и есть. Честно сказать, я пришла к вам именно поэтому. Судя по реакции Кэролайн на итоги прослушивания, у нее был самый очевидный мотив для того, чтобы испортить шкафчик Дейзи.
– Притянуто за уши, как по мне, – ответил он. – Даже если допустить, что Кэролайн восприняла итоги слишком уж остро, хотя, по моему мнению, это вовсе не так…
Я остановила на нем многозначительный взгляд, но он этого словно не заметил.
– Даже если допустить, что ее реакция была слишком уж острой, – повторил он, сделав особый упор на последнем слове, – не понимаю, с чего бы ей на этой почве терроризировать Дейзи. Особой вражды между ними никогда не было. Впрочем, с моей стороны некорректно это с тобой обсуждать.
– Да, лично они не враждовали, – согласилась я. – Но Кэролайн была очень разочарована результатами отбора – каким бы словом вы это ни назвали. А Дейзи повезло – ее взяли на одну из главных ролей! Может, агрессия Кэролайн была направлена не столько на саму Дейзи… сколько на постановку в целом – ведь это вполне возможно, более того, думаю, именно так все и было. А Дейзи просто оказалась самой удобной мишенью.