— Блять, — выдохнула Нина, закрыла лицо ладонями и помотала головой. — Томми, прости пожалуйста. Этот метамфетамин… Наверное, все это из-за него, — промямлила она, уткнувшись сержанту в грудак.
— Тебе плохо? — охуевше обнял ее Том. — Может, вернемся и покажем тебя шаровому? Вдруг еще передоз какой случится?
— Нет, все нормально… Правда… — пробубнила Нина, не отрывая рук от лица.
— Да какой передоз, сучара?! Обычная паническая атака после мета! Ну, перекурила мальца! Нихуя страшного, скоро пройдет. Со мной такое через раз, — успокоил Джесси, и в тот же миг схлопотал паническую атаку.
— Точно все нормально, и нам не стоит вернуться? — переспросил Харди, правостороннее сердце которого забилось в агонии предчувствия хуйни.
— Точно, — продолжила мямлить девушка, убрав ладони и улыбнувшись ему. Но Тома и это нихуя не успокоило! В ее глазах отчетливо читался испуг и потерянность!
«Послушай, Том, просто успокойся! Ничего такого случиться не могло. Весь, сука-бля, день она вела себя весело и непринужденно до того, как не пришел Пинкман и не накурил метом… Да, проблема точно в наркоте, нихуя ж больше не произошло, так?» — охуевал Харди, покрепче прижав выбитую из колеи девушку и поцеловав ее в макушку.
— Ну, вот мы и приехали! — вдруг воскликнул Джесси и кубарем вывалился из машины, даже не заглушив мотор.
— Что ты, сука-бля, творишь? — ебанулся Том, быстро перепрыгнул с заднего сидения на водительское и остановил машину.
— Вот видишь, какой ты молодец, милый мой Том, — просунул голову между передними сидениями Нина, взявшись за подголовники. — Сумел остановить машину, и никто не пострадал. А говорил, никогда не научишься, — чмокнула она его в щеку. — Ладно, пойдем поможем Джесси выбрать ковер! — улыбнулась она и вылезла на улицу.
«Послушай, Том, кажется, все же все и правда в порядке, — с облегчением выдохнул сержант, подняв ручник. — Обычная паническая атака от метамфетамина… Сука-бля, не стоит шкуре жрать и курить всякую ебалу. Как-то она всегда ебланит с нее…» — порешал он и также вылез из машины.
— Что за хуйня? — нахмурилась Нина, указав пальцем на сотни стоек, увешанных тысячами персидских ковров. — Я на такое не подписывалась, Том! Я думала тут ковров пять, ну десять, а не это вот все! — вновь распсиховалась она.
— Успокойся, ладно? Не начинай, сука-бля, — попытался вновь угомонить ее Харди. — Я сейчас быстренько помогу ему, и мы уедем…
— Ты знал, что тут такое, да? И нахуя тогда согласился на всю эту ковровую хуйню? — никак не унималась Нина.
— В смысле, я? — охуел Том. — Ты же сама захотела, что за шляпа?
«Послушай, Том, какого хуя? Она же согласилась еще, будучи свежей. Значит, перемены настроения не в мете?.. Сука-бляяяя, да что с ней происходит тогда?» — забился в агонии нихуя не понимания Харди, закурив сигарету, на этот раз даже не назло матери, а от пресловутого непонимания.
— Ой, Томми, посмотри, тут изображен персидский портрет Джоржа Буша, — засмеялась Нина, указав пальцем на один из ковров.
— Сука-бляяяя… — хлопнул себя по щеке Харди, окончательно запутавшись в поведении этой девки.
— Джесси! А вот и снова ты! — вылез из одного из ковров, сотканного на подобие кокона, престарелый хач. — Вай, а это чито за дэвушка-красавыца! — подлетел он к Нине и преподнес ей сочный персик, достав его из кармашка кепки.
— Сосо, сучара, дружище, ёпта! — с распростертыми объятиями побежал к нему Пинкман и обнял крепко-крепко, а затем страстно по-мужски поцеловал в обе щеки. — Это мои кореша-сучары, — обвел он ладонью сначала Нину, потом Тома. — И сегодня они помогут мне сделать нужный выбор! Я куплю ковер, ёпта!
— Ну наконэц-то! — вскинул руки к ночному небу торгаш Павлиашвили. — Давайтэ выбират! — замысловато покрутил он ладонями и повел всех к коврам.
Джесси шутоломно и с присущей ему шапочной суетой принялся метаться от ковра к ковру, за ним бегал Сосо и расхвалил каждый свой товар, желая, чтоб Пинкман скупил здесь все! На деле же больше и больше запутывал паренька. За ними бегала и Нина, смеясь над выходками Джесси. За всем за этим хмуро наблюдал Том, не понимая абсолютно нихуя! Что не так с ней? Почему она то резко предъявляет Тому за непонятную хуйню, то вот так вот весело и непринужденно себя ведет?
Так они бегали от ковра к ковру очень и очень долго. Во время всего этого дерьма Пинкман рассказал Сосо о сестре Нины и о ее беременности. Удивительный факт! Шкура даже не предъявила Джесси за его поганый язык и за раскрытие тайны придорожному Сосо! Но зато вот Тому за это полетела крупная такая предъява, да еще и по подбородку ударила! Что не так с Ниной? Что не так?! О, Клубничная Эми, не шизофрения ли это?
Время от времени Нина залипала в айфон, хмурилась, затем быстро прятала его в карман, подрывалась к Тому и просила ей помочь с выбором ковра для Джесси. Она то быдлила на него за хуевый вкус, то напротив говорила, что то, на что указывал Харди — вполне себе миленько.
Так они и протусовались на трассе до глубокой ночи. Наконец, Пинкман выбрал нужный ковер, а точнее — пять, расплатился, погрузил их в багажник, попрощался с Томом и Ниной и уехал в рассвет в южном направлении — прямо в Альбукерке. Сосо также наспех скрутил свои тряпки и отправился обратно в Чарлстон. Так Харди и его ненормальная девка остались на обочине совсем одни.
— Охуенно, Том! — подняла большой палец Нина. — Почему ты не попросил своего друга добросить нас до мотеля? Теперь пешком идти, да?
— Да тут, сука-бля, хуйня. Несколько километров, думаю, за пару часов дойдем, — пожал он плечами. — Только не психуй, хорошо? — взволнованно посмотрел он на девушку и протянул ей руку.
Та на секунду замешкалась, нервно закусила губу, после чего коротко кивнула и вложила свою ладонь в его. Так и побрели обратно в полном молчании.
— Послушай, Нина, что все же не так, сука-бля? — поинтересовался спустя какое-то время Харди, остановившись. — Все было хорошо. Весь день ты была веселой, а потом вечером вдруг стала какой-то нервной, агрессивной… Что произошло? Тебя что-то волнует? Может, тебя кто-то напугал или обидел? — без всяких шуток и приколов посмотрел он ей в глаза.