— Что за… — Том хмурится и выглядывает из-за ширмы.
Посреди гостиной установлен шест, вокруг которого извивается Нина — абсолютно голая и с прической из кудрей и замысловатых кос. Он не может оторвать от нее взгляда, ловит каждое изящное движение, и на лице появляется улыбка.
— Что за развратная бюрократка? — отвлекает его от созерцания до боли знакомый ученый голос.
Сержант поворачивает голову и видит рядом с собой Мэрил Стрип.
— Я спрашиваю тебя, Джерри, что это за бюрократка? — повторяет вопрос старая блядь.
— Это моя девушка… — растеряно отвечает Том, отстраняясь.
— Хах! Девушка! Какая пошлость! — фыркает Мэрил, смерив Нину взглядом полным жалости. — А ты фантазер, британский выродок! Это что это ты себе напридумывал? Разве это возможно, чтобы у тебя была девушка? Разве мамочка тебе не говорила, что этому не бывать вовек? Глупый, глупый ублюдок Джерри!
— То, что ты говорила — бред! — вскрикивает Том. — Это неправда! Ты меня обманывала!
— Ну что за вздор, глупец? Разве мать может обманывать? — ухмыляется мисс Стрип, снимает со спины рюкзак из гиперпрочного полиэтилена и что-то ищет в нем. — Если кто и обманывает тебя, так это ты сам!
Том гневно раздувает ноздрями, но не находит слов для ответа. Мэрил же достает из рюкзака маску, тянется к его лицу и пытается надеть.
— Хватит! Это все бред! Я больше не верю тебе! — вскакивает сержант, отбрасывая маску в сторону. — Ты говорила, что я никому никогда не буду нужен! Но это ложь! Я нужен ей, а она — мне!
— Пффф… Нужен ей? Непохоже, — указывает Мэрил взглядом на Нину, извивающуюся вокруг шеста. — Уверена, найдется для нее кто-то получше тебя, никчемного жалкого бюрократа и пидераста!
Том, не в силах более не только слушать ее слова, но и слышать голос, срывается с места и бежит в центр комнаты.
— Давай уйдем отсюда! — хватает он Нину за запястье, останавливая танец. — Только ты и я!
— С чего бы мне уходить с тобой? — усмехается она, выдергивая руку из хватки.
— Потому что… Потому что мы с тобой вместе? — мямлит Том.
— Почему же ты не забрал меня раньше? Посмотри, к чему это привело? — обводит Нина рукой гостиную, и только теперь он замечает, что по периметру сидят безликие мужчины, глазеющие на танец стриптизерши.
Том пытается закрыть Нину от похотливых взглядов, но та отталкивает его, и он падает назад.
Встрепенувшись, понимает, что уже находится совершенно в другом месте, а именно на пустом пляже. Он сидит у воды, а перед ним большой и красивый песчаный замок, который он возвел собственными руками. В ладонях он держит горстку ракушек.
— Это ты все построил? — доносится сверху голос.
Том поднимает голову и вновь видит перед собой Нину, на сей раз одетую в белую блузу и джинсовые шорты.
— Да… — неуверенно кивает он и приделывает на верхушку замка самую красивую ракушку.
— Глупец… — сквозь зубы цедит Нина и наступает на хрупкое песчаное строение ногой в стриптизерской босоножке.
— Нет! Что ты делаешь? Я думал, ты поможешь! — восклицает Том, судорожно пытаясь собрать руины.
— Зачем бы мне это? — смеется Нина и еще одним взмахом ноги сносит остатки замка.
Изо рта Тома вырывается отчаянный крик, и он принимается сгребать песок, разлетевшийся по сторонам, в кучу, в надежде что-то исправить. Но у него ничего не выходит! Замок никак не восстанавливается! Сухой песок сыплется сквозь пальцы, не желая принимать хоть какую-то форму. Тут на пляж начинают накатывать волны, размывая остатки замка и унося песок в пучину. Том хватает горсть мокрого песка вперемешку с ракушками, в надежде сберечь хоть что-то, но вместо этого чувствует в руке что-то теплое и склизкое. Он раскрывает ладонь и видит окровавленное сердце, едва бьющееся и сплошь перепачканное в песке.
— Женщины… Что взять с этих милейших созданий? — слышит Том усталый голос.
Он поворачивает голову, и сквозь пелену слез, видит отца, сидящего рядом на песке и смотрящего на лунную дорожку на морской ряби. Том даже и не заметил, как наступила ночь и над океаном взошел одинокий месяц.
— Пап… Что все это значит? — шепчет сержант и демонстрирует еле трепещущее сердце на ладони, с которой на песок капает кровь.
— Все же следовало пригласить ее на вальс… — печально вздыхает Кристофер.