— Бабочка запуталась в паутине и на нее чуть не напал паук, — пояснил за стрельбу сержант Харди. — Пришлось отстреливаться, дабы помочь ей.
— Аа, ну это дело благородное, — кивнул полисмен. — Помощь не нужна?
— Да не, сука-бля, мы сами, — отмахнулся «береттой» Харди.
— Ну смотрите, молодые люди. Но если вдруг понадобиться помощь, звоните «911», — отдал честь мент, залез обратно в машину, и та тронулась.
— Пиздец, как стремно, — выдохнула Нина. — Я думала все — сейчас меня поймают… Так, стоп, а где бабочка?! — воскликнула она, уставившись на паутину. — О, нет-нет-нет, Том! Он сожрал ее! Ты не сумел ее спасти! Все кончено! — в миг превратилась она в истеричную сову.
— Да нихуя подобного! — парировал Том. — Я видел, она выбралась, и они с мотыльком улетели! Вдвоем, в рассвет на хуй, — указал он дулом куда-то в небо. — Все хорошо! Хэппи, сука-бля, энд!
— Нет, это неправда! — зарыдала Нина. — Она мертва! Он сожрал ее!
— Бля, я прошу тебя, хорош, — попытался обнять ее сержант, но девушка увернулась. — Я правда видел, как они улетели! — говорил он не совсем правду. Во время разговора с мусорами боковым зрением он видел, как мимо кто-то пропорхал. Но был ли один мотылек или два — он не знал. Но ведь можно подумать оптимистически, правда?
— Нет, он просто сожрал ее… Вот и все… — продолжала рыдать девушка. — И ты не спас никого! Ни бабочку, что теперь разложится в брюхе паука, ни мотылька, что до конца своих дней будет жить в одиночестве и страданиях… — несла она хуйню.
— Я ж прошу тебя… — взволнованно потянулся к ней Том.
— Все, хватит, — вытерла слезы тыльной стороной ладони Нина. — Пошли в мотель, — развернулась она и пошла в нужном направлении, обняв себя руками, ведь от утренней прохлады стало зябко.
Харди молча плюнул в сторону, закурил и пошел за ней, решив не трогать девушку. Может, побыв наедине со своими мыслями, Нина остынет? И когда они уже прибудут в мотель все встанет на свои места? А станет ли теперь вообще все как прежде? Боже, как это сложно!
— Покурим? — окликнул Нину сержант, когда через полтора часа они наконец добрели до мотеля.
Та оглянулась, и Харди протянул ей пачку сигарет.
— Слушай, я пиздец устала и замерзла, — поджала она губы. — Давай просто уже пойдем внутрь. Хорошо?
— Хорошо… Ты к себе или, может, сука-бля, зайдешь ко мне? — подвигал челюстью Том и сделал шаг вперед.
— Не знаю… Зачем? — исподлобья посмотрела Нина.
— Сука-бля… Ну поговорим, — едва сдерживаясь, сказал Харди.
Нина с некой опаской оглянулась по сторонам, затем взглянула на Тома и сглотнула.
— Ладно… Пойдем, — через несколько секунд молчания кивнула она.
Оказавшись в номере, Нина уселась у изголовья кровати, обхватив колени руками.
— Пожалуйста, я, сука-бля, прошу, скажи, что случилось, — попытался заглянуть ей в глаза сержант, усевшись напротив и положив ладони ей на плечи.
Нина продолжила безумно молчать, глядя в одну точку.
— Скажи, у тебя какие-то проблемы? — продолжил допрос Том, надеясь услышать уже хоть что-то.
— В каком плане — проблемы? — подняла хмурый взгляд девушка.
— Какие угодно. Не надо, сука-бля, придираться к словам, — пытаясь не повышать тон, ответил Харди. — Я же не пытаюсь тебя в чем-то уличить или обвинить. Я просто, сука-бля, хочу помочь тебе. Хочу сам понять, что происходит. Я же вижу, что что-то случилось. Объясни — что? Я что-то не так сделал? Или что?
— Я не знаю… Не знаю… — промямлила Нина, наполнив глаза слезами.
— Да сука-бля! В чем твоя проблема? Почему ты не можешь просто сказать, как есть? Разве ты не доверяешь мне? Ты же сама говорила, что тебе кажется, что мы понимаем друг друга, — взял Том ее за щеки и заставил посмотреть в глаза. — Разве нет? Ты говорила, что мы можем помочь друг другу!
— Наверно, не во всем можно помочь. Бывает такое, что, если не можешь помочь сам себе, то и другой не сможет, — трагично бредила Нина, убирая руки Тома от своего лица.