— Охуела тормозить, шмара, продолжай! — прикрикнул Том, ударив ее по жопе.
Но не успела та ничего сделать, как в то же мгновение вигвам рухнул, прикрыв собой ебущихся в нем. А звуки с улицы становились все озлобленнее и озлобленнее, среди них уже отчетливо слышалось, как некий мужчина читает молитвы Матушке Матронушке, да закипает с каждой новой все хлеще и хлеще.
— Пиду дизнаюся, що там видбуваэться! — не стерпела Королева, подорвалась с места, одернула платья и мигом выбралась из-под вигвама.
— Охуела, шкура ебаная?! — не на шутку охуел Том, который хуй кончил, а страсть как хотелось. — И хули сержанту теперь делать?! — с психом стянул он с члена гондон и швырнул вслед Наташе.
Но делать нечего. Проблемы индейцев абсолютно не ебали Харди и ему было глубоко похуй, что там происходит снаружи. Куда больше хотелось удовлетворить стоящий хуй да и себя вместе с ним. Поэтому Том не придумал ничего лучшее, чем лечь на спину, да по старинке подрочить, а точнее — додрочить. Ибо прервать половой акт, а потом весь день ходить неудовлетворенным — ну такое.
И только обхуяренный мескалином Том приступил к делу, как тряпичная стенка упавшего вигвама приоткрылась и внутрь кто-то положил девушку, которая, кажется, находилась в глубокой отключке.
— Полежи немного здесь, а потом я вернусь за тобой и убью… — медленно сказал Декстер, погладив девушку по рыжим волосам. — Убью тебя, и тогда твоя сестра станет моей… — нездорово и утробно прорычал он и был таков.
— Откуда, сук-бля, тут этот петушара? — не понял Харди. — Впрочем, поебать! Охуенный подгон для моей ситуации! — взглянул он на девушку в отрубе.
Ох! Ну не счастье ли это? Наконец-то! Наконец! Он сможет выебать бессознательную девчонку! Ух, как же давно он хотел это попробовать! И не надо косо на него смотреть и осуждать! У каждого есть фетиши и грязные сокровенные мыслишки! У Тома уж не самое жуткое, что может быть! Так что нехуй!
И только Харди хотел было навалиться на девушку, как его шею сковало. Создавалось впечатление, что некоему безумцу не в угоду помыслы Тома, и он решил придушить сержанта невидимыми руками. Тот схватился за шею, но на той будто что-то сжималось безбожно перекрывая кислород. Том хрипел и бурчал, бурчал и хрипел, но невидимая хватка никак не ослабевала!
— Ты что ебанулся? Ты нахуя его зарезал, индееб? — послышался приглушенный непотребно возмущенный голос с улицы.
Вскоре Харди потерял сознание, а руки-ветры отпустили его шею, не дав умереть.
Когда Том очухался, то сначала и не понял, где вообще находится. Он скинул с себя упавший вигвам и огляделся по сторонам. В голове сложилась цепочка последних событий перед тем, как сержант отключился. Харди осмотрел место рядом с собой, но не обнаружил там бессознательную девушку. Тогда он поднял взгляд и оценивающе осмотрел лагерь индейцев. Тот находился в не на шутку разрушенном и разворованном состоянии. В нем не было ни одной живой души. Кажется, краснокожие жители то ли покинули деревушку насовсем, то ли на время. Но Тому не понравилось это. Какого хуя они ушли, не оповестив об этом сержанта?! Как-никак он здесь почетный гость! Да и сами индейцы, по их словам, нуждались в сержанте.
— Вот же больные ублюдки, — поднялся Том и направился исследовать лагерь, в поисках хотя бы кого-то.
Как и предполагалось, он не наткнулся ни на одну живую душу. Лишь на зарезанного Джейкоба Вольчего Клыка, о полный труп которого споткнулся Том, исследую местность.
— Вот же ебло, умерло, — усмехнулся Харди, пнув тело по жирному боку. — Ладно, кажется, сержанту здесь больше делать нехуй! Пора бы и честь знать да в Сиэтл возвращаться! — покумекал он и, прихватив денежный общак индейцев и пару мешков мескалина, побрел в направлении железнодорожной станции.
========== Глава 107: Джек ==========
Спустя неделю.
Сержант Том, продолжая плотно сидеть на мескалине и мня себя высокородным охуенным хуеплетом, восседал за столом, попивая из фамильного сервиза Харди пресловутый индейский наркотик и перебирая какие-то ветхие семейные бумаги. Он был облачен в старинное пальто прапра-хуй-знамо какого деда, его же цилиндр, белую рубаху с широкими рукавами, древние шерстяные скини-брюки, классические берцы да раритетное пенсне.
— Томми, немедленно слазь с этой хуевины! Ты посмотри на кого стал похож! — ворвался в комнату обескураженный и гневный Батлер. — Мне не нравится в кого тебя превращает этот мескалин!
— А я не люблю! Когда меня учат жить! — пояснил за принципы Харди, громко отпив чаю из фарфоровой чашечки. — И вообще, отвали, Леонид! Мне сейчас весьма охуенно! Я бы даже сказал, что за всю свою жизнь не был так спокоен и уверен в себе. Так с хуя ли, сука-бля, мне прекращать пить это пойло? Мм?
— Я не знаю, но чую сердцем, что тебе хватя! — стоял на своем эффектный человек по имени Леонид.
— Давай сержант расскажет тебе одну притчу, — проигнорировал бредни друга Том, взяв старинную трубку и подкурив. — Жил был на свете один мальчик, что был озлоблен на весь мир…
Тут Харди перебил вальс Шуберта, установленный на звонок его мобильника.
— Извини, нужно ответить, — выставил ладонь на Батлера Том и принял вызов. — Сержант внимание, сука-бля.
Леонид лишь скривил неоднозначно-недовольное лицо, укоризненно помотал плащом и покинул сержантскую спальню.
— Добрый день, сержант Харди, — послышался на том конце провода женский голос. — Один босоногий парень мне сказал, что вы первоклассный наемник и можете решить любую проблему…