Так сержант оттягивался в индейском поселении всю ночь, то бишь спал. С утра пораньше, перед походом на утреннюю молитву, в вигвам Харди заскочил Джейкоб и закинул целую машну всякой ерунды, заказанной сержантом.
— А где, сука-бля, бусы? — пожирающим детские души взглядом, посмотрел на вождя Том.
— Вы не заказывали, — растерялась полнота Джейкоба.
— Вы не заказывали, — спародировал якобы таджика Харди. — Догадаться не судьба, сука-бля? Я хуй что буду делать без бус! Это будет ебала какая-то, если сержант не поставит правдоподобный спектакль! А как он может его поставить, если у одной из куклы-актеров, играющих роль твоего папаши, не будет бус?!
— Какой спектакль? — поцеловал крестик вождь, мысленно моля Николая Угодника исполнить желания каждого жителя племени. — Мы же просим убить Малыша Джимми! Вот и все дела!
— Послушай, жирный, — скривился Харди, проявив неуважение к православию. — Если ты и твой дражайший отец наняли сержанта, то сомневаться, сука-бля, в нем не надо! Он сказал — убьет, значит убьет! Сука-бля! Да прекращай ты это делать! — подорвался он к вождю и хлопнул по руке, ведь его не на шутку раздражало, как тот довольно-таки неоднозначно лобзает крест. — Значит так, слушай сюда, и слушай внимательно. Я не люблю! Когда не все мои условия соблюдены! Поэтому пока не будет так, как сказал сержант, этот твой обдроченный Джимми будет разгуливать живым, все ясно?
— Джейкоб! — прервал монолог сержанта грубый женский голос.
Том посмотрел через толстое плечо вождя и нахмурился. В вигвам без стука и спроса зашла немиловидная женщина лет сорока от роду в непонятном, но оттого не менее колоритном костюме. На ней красовалось простецкое платье из льна, обшитое миллионами разноцветных узоров. На голове восседал огромный конический венок из ненатуральных цветов. Образ завершали босые огрубевшие стопы.
— Ты еще что за шмара? — цокнул Харди, понадеявшись, что этот персонаж нихуя не важен в грядущем спектакле. Ибо подобную хуйню на ее голове материализовать не хотелось, да и не из чего. Для подобных вещей нужен фоамеран, ну или хотя бы фетр. Вряд ли у индейцев имелось хоть что-то отдаленно подобное.
— Наташа! Зачем пришла сюда?! Это может быть опасно! — возмущенно хлопнул по бедрам Джейкоб Волчий Клык, обернувшись к вошедшей даме.
— Я спрашиваю, сука-бля, что за шмара? — надменно повторил вопрос Харди.
— Що? — переспросила та.
— Хохлушка, сука-бля, — щелкнул в пальцы Том. — Терпеть не могу хохлов, ибо у меня с вами личные счеты! Милу Кунис знаешь?
— Немаэ, — отозвалась некая Наташа, поправив в ушах серьги в виде братьев Кличко, которые, к слову, являлись героями нации.
— Это — Наташа Королева — моя жена. Именно этот человек в купе со своей матушкой обратили наше племя в православие, — пояснил за таджико-краснокожую жизнь вождь.
Харди же наигранно громко зевнул, делая вид, что история Джейкоба абсолютно ему неинтересна.
— Все, идите на хуй из моего вигвама и ищите бусы! Да сервиз! Ибо вот эта глиняная хуйня… Ну не знаю… Для кого она предусмотрена? — достал из машны глиняный сервиз Том, продемонстрировав вождю и его жене. — Сержанту нужен фарфор! А этой хуйней вы пизда меня принизили! Как с этим можно пойти к жертве? Как из этого можно пить с жертвой чай?! Хотите, чтоб о сержанте пошла молва, мол, он не голубых кровей? Ну уж нет! — с психом кинул он кривую чашку в пузо Джейкоба, но та отрекошетила и ударила Тома в ногу. На мгновение Харди стало больно и обидно, но мескалин быстро прогнал дурные мысли.
— Хорошо, хорошо! Только не злитесь! — выставил ладони вперед вождь. — Все будет сделано! Все! И даже больше! Наташа, развлеки гостя, пока я выполняю его поручения, — подмигнул он жене, указав пупком на Харди.
— Що? С хуя ли, мил мой, я повинна це робити? — с таким недовольством спросила Королева, будто приехала сюда из маленькой страны.
— Ну тебя же тоже достал Холлидей! Ты же тоже хочешь его смерти! А он может это сделать! И сделает, не взяв с нас ни цента! Тебе тяжело развлечь его, пока я буду искать фарфоровый сервиз и бусы?
— Заради вбивство Холлидея я сгодна, — подкатила глаза Наташа, скрестив руки на груди. Так и согласилась, ведь с младых лет была инквизитором. А пресловутый Малыш Джимми в ее глазах был тем еще богохульником и нет-нет да нес всякий бред про Царствие небесное да своего старика-отца, правящего и в аду, и в раю, и на грешной земле обетованной.
— Хули вы сука-бля лопочите? — поинтересовался Том, не понимая диалог мужа и жены. К слову, первый, разговаривая с женой, перешел на французский.
Ничего не объясняя, Джейкоб удалился. Он хотел было и впрямь отправиться выполнять распоряжения сержанта Харди, но для начала решил заглянуть в гостевой вигвам, где ночевал сегодня ночью. Волчий Клык плюхнулся на лежанку, дабы немного расслабиться и собраться с мыслями, а уж потом по делам. Но Джейкоб абсолютно не заметил, как потяжелели его опухшие от многолетней веры веки, а сам вождь уснул беззаботным сном, в то время, как сержант Том ебал его жену. Но об этом дальше.
Как только Том и Наташа остались наедине, Харди хотел было начать выебываться перед девкой, показывая, что он тут власть и если захочет, то возглавит их племя, а саму Королеву и ее мужа пошлет на хуй. Но по классике, все его планы накрылись медным тазом. Не объясняя мотивов своего блядского поведения, Королева встала на четвереньки в гору желтых тюльпанов, которые положил здесь какой-то безумец в знак признака разлуки. Женщина широко расставила ноги и задрала подол простецкого платья, продемонстрировав Тому округлые ягодицы и как бы приглашая войти в нее.
«Послушай Том, а почему бы, собственно говоря, и нет? — подумал Харди, состроив фирменный еблет и разведя ладони в стороны. — Но только унижать ее ты не будешь. С этим покончено во век! Как ты и сам понял, тебе это стало неинтересно. Да и как-то стыдно немного за свои прошлые разы. Да и вообще — нахуя? Ладно, ебани мескалинчику, Том, и вперед! Выеби суку! Покажи, кто тут власть!»
Так и поступил. Харди налил в глиняную чашку горячего, свежезаваренного мескалина, остудил и выпил. А Наташа все стояла, с раздвинутыми ногами. Как только Том завершил чайную церемонию и покурил, то встал позади Королевой, отодвинул ее перьевые стринги на бок и, не забыв обезопаситься при помощи презерватива, бережно оставленного Гойко Митичем, вошел в нее без всяких шуток и обманов. Но на сей раз сержант это сделал не грубо, да и начал еблю с медленного темпа, закрыв рот на замок и не унижая Наташу грязными словами.
Королева же, будучи той еще шлюхой, принялась энергично двигать бедрами навстречу Тому, да производить ими круговые движения. Возбужденный же Харди подумал, что раз этот секс должен быть для него более-менее нормальным, решил немного полапать Наташу. Он запустил ладонь под платье и схватил ее за грудь. Изучив ее пару секунд, Том понял, что ему не нравятся ее оттянутые верой соски. Тогда он поднял ладонь чуть выше, дабы потрогать ключицы. Но у него ничего не вышло! Ключицы никак не нащупывались! То ли их и вовсе не было у Королевой, то ли они были закрыты огромной жировой прослойкой. Харди хотел было раскрыть рот, дабы поинтересоваться, что это за шляпа такая, но тут произошло нечто! С улицы донеслось лошадиное ржание, топот копыт и чей-то язвительно-хохочущий голос. Далее послышался свист замахивающегося лассо и недовольный инде-таджикский бубнеж.
Наташа Королева замерла и прислушалась.