Перед ним предстали двое — оба краснокожие и с длинными черным волосами. Голову того, что помоложе, украшал огромных размеров перьевой роуч, а на полном оголенном животе свисал православный крест. Второй, старый, был и вовсе облачен в золоченую рясу и роуч-купол с таким же крестом на верхушке.
— Неси ему чай, сына! — одобрительно кивнул старик и перекрестил Харди. — Господу помолимся! — запричитал он, кряхтя поднялся и побежал прочь.
— Приветствую тебя, друг, в нашем племени! — вновь заговорил молодой, улыбнувшись Тому и протянув руку. — Я — вождь. Мое имя Джейкоб Волчий Клык. А это — мой отец. Он раньше был вождем — Гойко Орлиный Коготь. Но теперь он священник в нашем племени — отец Гойко, или владыка Гойко, как он сам себя называет. Мы, кстати, православные, ведь моя жена — украинка…
— Очень, сука-бля, интересно. Очень! — скривился Харди, отпихнув от себя индо-таджикскую полную ладонь. — Что за ебала?
— Ты наверно хочешь пить? — прищурился Джейкоб и достал из перьевой шляпы пиалу. — Вот, возьми. Это утолит жажду и придаст сил.
— Отравлено? — прищурился и Харди, но напиток принял. — А ты, сука-бля, под чем? — присмотрелся он к взгляду вождя, оценивая его блеск. — Мескалин?
Джейкоб виновато поднял взгляд к потолку вигвама и постучал кончиками указательных пальцев друг об друга.
— Ну я понял… Понял… — ухмыльнулся Том.
— Пей! — подтолкнул пиалушку с кипятком к пухлым губам сержанта вождь.
Оснований не доверять таджику Харди не нашел и сделал жадный глоток. Даже если напиток и был отравлен, то ему было абсолютно на это поебать. Умрет — и пусть, зато жажду нет-нет да утолит.
Чай оказался до боли вкусным и не на шутку бодрящим. Еще бы! Недаром ведь индейцы сдобрили его не только лошадиным зерном, но и своим дражайшим мескалином, на котором вот уже много веков сидело не одно поколение краснокожих.
— Ммм… Мескалин, сука-бля! — причмокнул губами Том, испив напиток до дна. — А шляпа такая имеется для сержанта? — достал он из трусов «беретту» и ткнул ею в роуч вождя.
— Конечно! — восторженно захлопал в ладоши Джейкоб и потянулся к зассаному углу вигвама, откуда достал цилиндрический роуч из куриных лап и перьев.
— Охуенно! — воскликнул сержант и водрузил на обгорелую лысину индейскую шляпку. — Так что вам надо от сержанта? Он слыхал сквозь сон, что убить кого-то хотите. Так, сука-бля?
— Так, — виновато опустил уголки губ вождь.
— Ну, сука-бля, выкладывай, шмаровоз. Да чаю сержанту еще плесни! — щелкнул в пальцы Харди.
Вмиг из злого обгорелого ебаната Том превратился в дерзкого высокомерного хуеплета. Всю озлобленность, кипевшую в нем до сего дня, как рукой сняло. На смену ей пришли тщеславие да хуева туча выебонов.
Джейкоб Волчий Клык, угостив Харди еще порцией чая, принялся выкладывать суть дела. А суть была такова: многие годы племя страдает от набегов бледнолицых. Их предки с мужеством отстаивали землю и отбивались от наглых ковбоев. Но, в последние годы, будто сама чума пришла в их края. Один из бледнолицых — совсем распоясался! Он рушит их дома, поджигает посевы маиса, ворует женщин и скот! Индейских сил уже не хватает, чтобы справиться с этим дерзким человеком, поэтому, они и хотят, чтобы Том помог им в этом нелегком деле.
— Так что, надо вальнуть этого хуеплета? — уточнил сержант по завершении душещипательной истории, смакуя мескалиновый чай.
— Да! — кивнул Джейкоб, поправляя бычью кожу, обернутую вокруг стоп в качестве обуви. — Мы отблагодарим! Щедро! Деньги имеются.
— Деньги свои в жопу засунь, пидорас! — щелкнул его по носу Том. — Сержант богатый! Нахуй не нужны ваши подачки. Если и согласится помогать, то лишь ради собственного интереса.
— Хорошо… — округлил рот вождь, охуевая от подобной щедрости.
— Хорошо, сука-бля! — состроил фирменный еблет сержант. — Ну, а мескалин-то имеется еще?
— Конечно! — уверил Джейкоб, махнув рукой на холщовые тюки, которыми был сплошь уставлен вигвам.
— Вот и славно! — расплылся в обдолбанном оскале Том. — Значит так! Вот что мне нужно для дела. Чайный сервиз. Куклы. Перья. Кожа. Нитки и иголки, — стал загибать пальцы он, мысленно воображая, как эффектно явится к некоему Джимми Холлидею и продемонстрирует перед убийством ебейший такой спектакль. — Так-с… Что еще? Ладно, подумаю и сообщу, — задумчиво почесал он подбородок.
— Ну хорошо. Все что надо — найдем, — пожал плечами вождь.
— А теперь уебал отсюда. Сержант отдыхать изволит! — пренебрежительно махнул Том ладонью в сторону выхода.
— Но это вигвам вождя. То бишь — мой! — поднял вверх указательный палец Джейкоб.
— Не ебет! — нараспев протянул Харди и откинулся на подушки, набитые песком. — Теперь, сука-бля, мой. Понял, да?
— Понял, — вздохнул вождь, встал и, понурив полные плечи, удалился, дабы отправиться в кожаную церковь и нет-нет да прочесть «Отче наш».