— Сука-бля! Сука-бля! — стонал Харди, зажмурившись.
— Дергай за кольцо! — сложил ладони в рупор Леонид.
Вскоре друзей догнал и парень, вытолкнувший Тома из самолета. Им был не кто иной, как актер театра и кино — Джейсон Стэтхем. Он поравнялся с Харди, показал ему два больших пальца и поправил, прикрепленную на каске камеру ГоПро. Расплывшись в обдолбанной голливудской улыбке, Джейсон дернул за кольцо и устремился вверх.
— Томми, дергай уже! А не то разобьесси! — поторапливал Батлер, уже держась за кольцо своего парашюта.
— Ебаный в рот! Нахуя ж я в это ввязался? — отчаянно прокричал Харди и наконец раскрыл парашют.
Леонид повторил трюк и полетел вверх за сослуживцами.
Через несколько минут рядовые приземлились на раскаленный песок Ирака.
— Да ёб твою мать! — причитал Том, пытаясь распутаться из парашюта, накрывшего его.
Стэтхем рывком скинул с Харди тряпку и поднял за шкибот. Не успел сержант крепко встать на ноги, как рядом с ними что-то упало, прогремело и обсыпало землей. Том отлетел и упал на спину. В ушах звенело, а глаза залепило песком.
— Томми! Ты как? — по-пластунски подполз к нему Батлер. — Кинули нас прямо в самую бойню! Вставай, бери автомат и бежим!
Сержант поморгал, пытаясь избавиться от песка, но вместо этого тот засыпался под веки хлеще некуда. Тогда Харди начал тереть глаза, но не помогало ничего! Песок никак не убирался.
— Да вставай же ты! — заорал Стэт, поднимая Тома.
Леонид же вложил ему в руки автомат, и оба они потащили сержанта вперед.
«Послушай, Том! Что за ебала? Ты хотел убивать, а не вот это вот все!» — озлобленно думал Харди, несясь средь грохочущих там и тут взрывов и выстрелов.
Наконец, зрение стало возвращаться, и тогда сержант, пригибая голову от пуль, принялся осматривать место действия. Сквозь завесу пыли, поднявшуюся в воздух от артиллерийский и авиа-ударов, разглядеть что-либо было сложно. Тут хоть бы различить, где друзья, где враги, не то что уж вести прицельный огонь. Потому Харди решил пока отложить стрельбу, задавшись целью найти какое-нибудь место для укрытия, где можно было бы немного прийти в себя.
Через пару минут безумного бега Том споткнулся то ли о камень, то ли об какой-то бесхозный труп, то ли и вовсе об хуйню какую-то, перекувыркнулся и свалился в окоп. Кому он принадлежал и кто его выкопал — свои или чужие, тоже было неясно. Харди некоторое время пытался восстановить дыхание, озираясь по сторонам в поисках Леонида, ну или хотя бы ГоПро Стэта. Но вместо этого он заметил ползущего по окопу лейтенанта Сэмюэля метрах в двадцати от себя.
— Рядовой, мы заняли позицию, теперь время вступать в бой… — начал было тот кричать военные бредни, как вдруг между ними просвистела граната, и раздался взрыв.
В голове у сержанта вновь задребезжало. Когда облако пыли осело, он увидел лейтенанта, схватившегося обеими руками за лицо. Харди, недолго думая, пополз к нему.
— Ты, сука-бля, в порядке? — спросил он, подобравшись к Джексону и похлопав его автоматом по плечу.
— Ай, сука! — прорычал Сэмюэл и убрал руки от лица.
— Ебааать… — присвистнул Том, увидев кусок колючей проволоки, торчащий из глаза лейтенанта.
— Помоги мне, рядовой! — отдал приказ командир и жестом предложил сержанту извлечь проволоку.
— Ну я понял… Понял… — состроил фирменный еблет Харди, забившись в агонии посттравматического синдрома, схватился за проволоку и потянул на себя. — Понял, сука-бля… — закивал он, уставившись на нигерский глаз, болтающийся на металлической хуевине и капая своим содержимым на форменные скамы Тома.
— Спасибо, рядовой! — достал лейтенант из-под широкополой шляпы замызганную тряпку и бутылочку со спиртом. — На, лей! — протянул он Харди склянку и раздвинул веки пустующей глазницы.
Сержант скривился, глядя на кровавое месиво, вытекающее на черное лицо командира, но не придумал ничего лучше, как откупорить пузырек и вылить содержимое туда, где двумя минутами ранее еще был глаз.
— Заебись! — поморщился Джексон и залепил дыру камуфляжной тряпкой.
Тут сверху на них с оглушительным воплем рухнул Батлер, окончательно раздавив задницей, обтянутой в песочные кожаные лосины, остатки лейтенантского глаза, а также распоров себе проволокой эффектную ягодицу.
— Я заснял! Я заснял! — нырнул в окоп и Стэтхем, постучав пальцем по объективу ГоПро.
3 января 2010 года.