– Леонид, расскажу всё, что знаю.
Постелив на стол одеяло, фельдшер аккуратно распеленал найдёныша. Ощупал крохотные ножки и ручки. Послушал сердцебиение.
– Ребёнок абсолютно здоров. Да. Кстати. Это девочка.
– Это хорошо и удивительно.
– Что же здесь удивительного?
А в то время за окном начало светать. Мария Васильевна качала на руках, вновь запелёнатого, ребёнка. Тот молчал, рассматривая женщину своими ярко-голубыми глазками.
– Девочка... это же надо так?
– Мария Васильевна, – Егор, стоя у двери, переступал с ноги на ногу. И все так же, по привычке, мял шапку. По всему - горел нетерпением уйти, если бы не его болезненная застенчивость, – я уж пойду, на берег, поискать бы надо, родителей то, а?
– Да, да Егор. Конечно. Леонид, – она обратилась к фельдшеру, – тебе бы сходить с Егором. Мало ли отыщете кого? Помощь нужна будет?
– Я непременно иду. Егор. Жди. Вместе пойдём. – фельдшер торопливо оделся, и схватив саквояж, открыл дверь.
– Да брось ты портфель свой, – крикнула фельдшеру женщина. – Куда он тебе сейчас, в темноте, да под дождём? Возвернёшься ещё.
Леонид Фёдорович послушал её, поставил саквояж и нырнул в противно-завывающую сырость.
Егор вышел за ним.
Мария Васильевна присела на стул.
– Покормить бы надо, ребёнка то. Молоко нужно. Галуш!
– Ну что, мам?
– За молоком сбегай, ребёнку покушать надо.
– Ребёнок. Ребёнок. – Девочка вышла из комнаты и остановилась на пороге кухни.
– А имя дать ему не хотите?
– Дадим. И вообще: что ты такое говоришь? Найдём родителей. Они же где-то есть? Ну не может ребёнок, да ещё такая кроха, без родителей. – Женщина вздохнула.
– Всё. Давай. Беги к Карпухе. Бидон возьми. Вон, за печкой, справа. Скажи ему: рассчитаюсь с ним позже. Некогда мне сейчас.
Девочка, всем недовольная, бурча, проклиная неудобные ей обстоятельства, обмоталась шарфом, накинула фуфайку, и, одновременно борясь с пуговицами, вставила ноги в резиновые сапоги на пару размеров больше требуемого. Гремя бидоном, и на ходу одевая шапку, выскочила из дома хлопнув, сначала дверью в предбанник, а затем и входной.
– Ну что за ребёнок, – охнула женщина.
Младенец спал. Тихо посапывал. Безмятежно.
«Колыбельку бы мне надо, – подумалось Марии Васильевне, – не всё же на руках качать».
Вернулись мужчины. Аккуратно затворили дверь, стараясь не шуметь. Разделись. Говорили шёпотом.
– Не нашли мы никого. Хмурь по берегу висит ещё. За пять метров не видать ничего. Мы с Егором разделились: я по берегувправо пошёл, а он влево. Да без толку только. Может и есть там кто, да поди же разгляди, особенно если меж валунов.
Егор молчал.
– Ну а ты Егор? Молчишь то что?
– Да что говорить? Леонид уж сказал всё. Нет никого. А ежели и есть, так искать надо как разъяснится. Только вот, Мария, скажу тебе как вижу: никого мы не найдём. Один он, ну, то бишь девчушка эта, одна она. – Подумав чуть, смущаясь кажущейся своей бестолковости или вины не совершённой, кашлянул, глядя в пол, сказал: – Имя бы дали какое. Негоже... – Замолк.