Сибарит повернулся к Акенону, молча сидевшему на ступеньке лестницы, ведущей в кухню. Однако в следующий момент голос его снова был дружелюбен.
— Мы не хотим делать тебе ничего плохого, Крисипп. Ты сам вынуждаешь нас своим молчанием. Мне крайне неприятна эта ситуация.
Главк устремил на Акенона выжидательный взгляд, и тот, нахмурившись, кивнул. Сибарит словно просил у него морального дозволения пытать Крисиппа. Просил подтвердить, что он хороший пифагореец и лишь в крайних случаях и только во имя братства готов пожертвовать собой и совершить то, что отвергает его природа.
Главк повернулся и подал знак рабу, который разжигал угли: ворошил и раздувал через трубку. Слуга удвоил усилия, и сибарит продолжил:
— Полагаю, твой господин убил моих матросов, чтобы они не выдали, где он прячется. Не сомневаюсь, с легкостью пошел на это, учитывая, что он убийца великих пифагорейских учителей. Сделал все возможное, чтобы мы его не поймали. К счастью, мы поймали тебя.
Главк вытащил еще один вертел. Его кончик раскалился докрасна. Он содрогнулся при мысли, что такая же раскаленная железяка изуродовала лицо его возлюбленного. Он повернулся, держа орудие в руке, и глаза его остановились на Акеноне.
«А ведь это Акенон убедил меня, что Яко мне изменяет», — внезапно подумал он.
Мгновение он колебался, и раскаленное железо было нацелено на Акенона. Наконец покачал головой и двинулся к перепуганному Крисиппу.
Его добродушная улыбка превратилась в зверский оскал.
Глава 88
10 июля 510 года до н. э
Ариадна несколько часов пролежала в постели, но так и не погасила масляную лампу. Она знала, что все равно не уснет. Едва поужинав, ускользнула, пропустив вечернее чтение, и поспешила запереться в спальне. Несмотря на усилия расслабиться, ее одолевала тревога.
Она переживала за Акенона. С утра он отправился в Кротон, чтобы поговорить с Этеоклом, позже она зашла к нему узнать, удалось ли ему выяснить что-нибудь полезное для расследования. Его не было, и разыскивать его она не стала. Она решила, что он проведет день в Кротоне, а вернувшись, не ринется сообщать ей об этом. Даже хорошо, что хотя бы один день они не будут видеться.
Нет, причина ее тоски в другом.
Она села на кровати и вздохнула. Потом рассеянно уставилась в теплый воздух комнаты и медленно покачало головой.
«Не может быть, — ошеломленно подумала она. — Быть того не может».
Однако доказательства были налицо, непосредственно рядом с ней. Она встала и вытащила из-под соломенного тюфяка пергамент. Это был свиток, который она нашла на дне материного ларя. Она изучила его уже сотню раз, но снова развернула с той же тревогой, что и впервые.
Она думала о матери со смешанными чувствами. Если бы у них были более близкие отношения, ей было бы легче справиться с этим. Но их не было. Вот почему она чувствовала огромное одиночество, просматривая в очередной раз содержание пергамента.
Не было никаких сомнений в том, что мать была в этом деле знатоком. Все сходилось с пугающей точностью, не оставляя места для сомнений: десятидневная задержка, повышенная чувствительность, тошнота…
«Я беременна!» — в ужасе думала Ариадна.
Глава 89
10 июля 510 года до н. э
Акенон сидел неподвижно, Главк же двинулся к Крисиппу, держа перед собой вертел красным наконечником вперед, словно меч. Акенон вспомнил первую пытку, во время которой ему довелось присутствовать — в тот раз фараон Амос Второй пытал своего родственника-заговорщика. Он содрогнулся, но не отводил взгляда.
За последнее время Главк набрал потерянный вес. Его громоздкая туша полностью закрывала Крисиппа, словно крупная рыбина, собирающаяся пожрать мелкую. Приближаясь к добыче, сибарит замедлил темп. Он не сводил ледяных глаз с трепещущей от ужаса жертвы и одновременно решал, с чего начать пытку.
Акенон задержал дыхание, его тело напряглось, ожидая сближения раскаленного наконечника с телом жертвы. Учитывая то, что особой стойкостью Крисипп не отличался, он был уверен, что истязание продлится недолго.
Кто знает, сможет ли Акенон остановить Главка после того, как Крисипп заговорит. С тех пор как они прибыли во дворец, сибарит вел себя с подчеркнутым радушием, но в его взгляде поблескивала та же самая искра безумия, как и в тот момент, когда он отдал приказ Борею убивать и пытать своих слуг.
Главк сделал еще один шаг вперед, собираясь броситься на жертву.
«Как мне все это надоело», — подумал Акенон. Хотелось верить, что они наконец-то близки к поимке убийцы. Нужно сразу же уйти в отставку, вести спокойную жизнь в Карфагене и больше не видеть ни пыток, ни убийств.
Ему вспомнилась Ариадна, но звук удара отвлек его от этих мыслей. Он привстал и подался вперед, пытаясь разглядеть происходящее. Главк стоял спиной к нему и прикрывал собой Крисиппа. Сибарит осыпал пленника пощечинами. Затем схватил за волосы и попытался засунуть раскаленное железо в рот.
Крисипп с ужасом наблюдал, как Главк вытаскивал вертела, чтобы проверить их температуру. Наконец настал момент, когда железо покраснело, он повернулся к Крисиппу и начал приближаться. До этого сибарит вел себя как щедрый хозяин, извиняющийся за невольно причиненные неприятности. Однако сейчас он уже не притворялся. Его лицо излучало ярость, острейшее желание причинить Крисиппу боль.
На поле боя Крисипп никогда не вел себя как трус, но сейчас чувствовал, что от ужаса вот-вот потеряет сознание. Взгляд затуманился, образы плыли перед глазами, голова упала на грудь.
«Держись!» — закричал голос внутри.