— Все кончено, Крисипп.
Солдат растерянно посмотрел на него. Он все еще шатался. Затем перевел взгляд на меч, лежащий на земле у его ног.
— Даже не думай, — проворчал Акенон.
Внезапно лицо Крисиппа исказила гримаса ненависти. Он бросился на врага. Эта слепая атака удивила Акенона, который не желал рисковать жизнью противника, не узнав от него о местонахождении человека в маске. Тела столкнулись и упали на сухую землю. Крисипп оказался поверх Акенона, а сабля египтянина застряла между двумя прижатыми друг к другу корпусами. Державшая ее рука не могла высвободиться. Акенон попытался отбить удары Крисиппа свободной рукой. Получил удар в висок, затем другой — в нос. Он отпустил саблю, вытащил застрявшую в ловушке руку, развернулся и с силой врезал кулаком Крисиппу в челюсть.
Солдат вытянулся как мертвый. Акенон скинул с себя тело и сел рядом, переводя дыхание. Только сейчас он почувствовал боль под глазом. Ощупал скулу и посмотрел на пальцы. Скула болела и распухла, но крови не было. Он повернулся к Крисиппу. Глаза солдата были закрыты, из приоткрытых губ стекала струйка крови. Надо было подождать, чтобы он пришел в себя.
Акенон встал, подобрал оба меча и пошел к коню за веревкой. «Сколько придется пытать Крисиппа, чтобы он предал человека в маске?» — размышлял он, и лицо его было мрачным.
От боли Крисипп застонал.
Он заметил, что тело легонько покачивается, но не понимал, что происходит. Растерянно приоткрыл глаза. Сообразил, что случилось, и поспешно их закрыл.
«Я должен заставить Акенона поверить, что все еще без сознания», — подумал он.
Он лежал на спине своего коня, руками и ногами касаясь крупа. Болела челюсть. Он провел языком и нащупал глубокую рану на внутренней стороне щеки и пару наполовину отломанных зубов. Приоткрыл глаз, прижатый к конскому боку. Стояла глубокая ночь, и лошади шли шагом. Он услышал топот копыт слева от себя. Должно быть, Акенон ехал рядом, держа его лошадь за повод. Крисипп осторожно пошевелил рукой, проверяя прочность веревок. И сразу почувствовал напряжение. Пошевелил ногой, и произошло то же самое. «Сбежать на удастся», — сказал он себе. Следовало подождать, когда египтянин его развяжет, и попытаться вырваться.
— Добрый вечер, Крисипп. — Акенон приветствовал его с напускным радушием. Крисипп не ответил, притворившись, что все еще без сознания. — Угадай, кто будет тебя допрашивать.
«Куда мы направляемся?» — спросил себя Крисипп. В таком положении выяснить это было невозможно. Он даже не знал, сколько времени они провели в пути. Должно быть, они направляются в Кротон, в пифагорейскую общину.
— Сначала я хотел допросить тебя в лесу. — Египтянин обращался к нему, и Крисипп задумался, зачем ему это нужно. Просто чтобы убить время, пока они едут? Акенон продолжал: — Однако я предположил, что ты не станешь сотрудничать. Зато кое-кто умеет развязывать языки лучше, чем я. Кто бы, по-твоему, мог быть?
Дыхание Крисиппа участилось, но не от страха, а от ненависти. Он ненавидел египтянина и ненавидел себя за то, что подвергал опасности своего учителя.
— Ты думаешь, мы едем в Кротон? — спросил Акенон. — Действительно, такая мысль у меня была, но имеются две веские причины не делать этого. Во-первых, в Кротоне у тебя может быть много союзников. Ты преступник и предатель, но, к сожалению, мы знаем, что многие гоплиты, подобно тебе, продаются Килону или тому, кто им платит, — с иронией продолжал Акенон. — Может, ты надеялся, что тебя спасет Килон? Сегодня утром я видел, как ты встречался с одним из его охранников.
Крисипп не отвечал.
— Вторая причина не ехать в Кротон заключается в том, что мы гораздо ближе к Сибарису. — Крисипп встревоженно открыл глаза. — Вижу, это тебя задело. И хорошо, потому что у тебя все еще есть время, чтобы уберечь себя от чего-то очень неприятного. Возможно, ты предпочтешь поговорить со мной, прежде чем я передам тебе Главку. — Акенон мгновение подождал, чтобы это имя всплыло у Крисиппа в памяти. — Как ты понимаешь, он будет куда менее щепетилен при допросе, чем братья в общине.
Крисипп лихорадочно соображал. Быть может, Главк будет к нему благосклонен, ведь он слуга того, кто передал ему знания, которых он так страстно желал. Однако весьма вероятно…
— Учти, Главк восстановил свои добрые отношения с Пифагором. Почти ежедневно в общину прибывают его гонцы с добрыми посланиями, полными признания и уважения. — Акенон сделал паузу, чтобы его слова дошли до Крисиппа. — Три дня назад Главк передал сообщение, в котором говорилось, что он так и не нашел корабль и команду, которые перевозили золото. На этом корабле были и вы с Бореем. Думаю, Главк захочет услышать что-нибудь от тебя, а тебе нечем будет его успокоить. Не знаю, слышал ли ты об этом, но он очень зол из-за потери корабля. Ты когда-нибудь видел разъяренного Главка?
«Будь ты проклят, Акенон! — подумал Крисипп. — Запугиваешь меня Главком, чтобы я выдал тебе, где прячется мой господин».
Выдавать он не собирался, но и пыток страшился не выдержать.
Через два часа Акенон и Крисипп были во дворце Главка, в подземелье под кухней. Сибарит разговаривал с Крисиппом, нагревая в очаге железные вертела.
— А знаешь ли ты, что именно здесь твой подельник Борей замучил очень дорогого мне человека?
Крисипп стиснул зубы, и в челюсти вспыхнула боль. Он был привязан к стулу, по обе стороны от него стояли охранники.
— Вы покинули Сибарис более двух недель назад, — заметил Главк с наигранной беззаботностью. — Помимо награды забрали ценный корабль с отличной командой. — Он повернулся к пленнику со странной улыбкой. — Полагаю, Крисипп, что твой господин приказал Борею перебить команду моего корабля, не так ли?
— Я не имею к этому никакого отношения, — ответил Крисипп дрогнувшим голосом.
— Конечно, разумеется, — отозвался Главк чрезвычайно добрым тоном, как будто пытаясь донести до Крисиппа, что он его не подозревает. — Мне и в голову не приходило, что ты имеешь к этому отношение. — Он проверил вертела. Они еще не нагрелись. — Но к сожалению, мы находимся в плачевном положении: ты можешь рассказать нам, где скрывается твой господин, который прячет свое лицо за черной маской, но не хочешь.
Крисипп категорически потряс головой. Ему пришлось сделать усилие, чтобы не заплакать от страха, но руки и ноги предательски дрожали.
Главк поднял на него глаза. Внезапно взгляд его стал таким же холодным, как и бормочущий голос:
— Ты заговоришь, Крисипп, еще как заговоришь.