— А без объяснения причин, во имя чего он должен отбросить чувство самосохранения?
Ирвинг призадумался.
— Не уверен, — ответил он и добавил: — Для этого он слишком умён.
— Именно об этом я тебе и талдычу, — успокоился Борц.
Тем не менее Ирвинг встал на защиту своего молодого приятеля.
— Брось, дружище! Разве во Внешней разведке не было таких парней? Да сколько угодно! Были, есть и будут. Конечно, Романович не подарок, и всё же это прекрасный материал. Согласись, что над ним стоит поработать. В общем, не парься, Кардо! Если будет нужно, мигом обломаем парню рога, чай, не в первый раз, — заверил Ирвинг друга и с преувеличенным кряхтением выбрался из тесного ему кресла. — Ну что, двинули в актовый зал? Пора выпускать на межзвёздные просторы очередную порцию лопоухих романтиков.
— Пора, — согласился Борц, не двигаясь с места. — Знаешь, я даже немного завидую нашим выпускникам. Счастливцы! Они ещё в начале пути и ничто не омрачает их будущее. Хотел бы я вновь оказаться на их месте и верить, что мир всегда будет таким — светлым и мирным, и единственно о чём нужно беспокоиться, это о счастье для себя и близких.
— Сам ты романтик! Идеалист, с крылышками за спиной, — поддразнил Ирвинг товарища. — Не удивлюсь, если ты до сих пор веришь в мир всеобщего добра и справедливости.
— Есть такое дело. Да, я идеалист. Впрочем, как и ты, — серьёзно ответил Борц.
Ирвинг быстро глянул на него и покачал головой.
— Ошибаешься, дружище, — произнёс он с преувеличенным вздохом. — Поверь, Кардо, ты лицезреешь самого закоренелого циника во Вселенной. Короче, мои крылышки уже давным-давно пылятся на чердаке.
— Тогда почаще их проветривай. Иначе однажды разучишься летать, — посоветовал Борц без тени улыбки.
— Ничего, мне не привыкать ползать в грязи. В отличие от тебя я не боюсь испачкаться. — Ирвинг проигнорировал испытующий взгляд товарища и бодро добавил: — Ну что, идём?
— Погоди, я хочу помолиться.
Борц легко отодвинул тяжёлое резное кресло, и подошёл к мраморной арке, увитой цветами. Внутри неё стояла статуя, изображающая двуликое божество. Это был Атум в его каноническом изображении. В основном догмате он также числился олицетворением лорда Хаоса — всесильного властителя жизни и смерти.
Оба лица статуи были одинаковыми, разнились только их выражения. На одной стороне юноша с болью и надеждой на прекрасном лице протягивал миру своё пылающее сердце. На другой — он же пригвоздил мечом ребёнка к груди матери, которые лежали у его ног и молили о пощаде. Это были лики света и тьмы. Верующий сам выбирал, кому из них молиться.
Борц встал перед ликом света и зажёг свечу от пылающего сердца божества. Склонив голову, он коснулся пальцами лба, а затем приложил ладонь к сердцу. На его лице появилось торжественно-умиротворённое выражение.
— Господь наш Атум, спаси и сохрани своих детей. В годину тяжких испытаний не дай им ожесточиться сердцами. Пусть крылья их души не опалит горечь тяжёлых потерь. А если уж потерь не миновать, не оставь их своей милостью. Всемогущий Господь, исцели их раны телесные и душевные…
Чтобы не мешать молитве Борца, Ирвинг отошёл в сторонку и прислонился к колонне, находящейся поблизости от арки. Он не был верующим, но старался не задевать религиозные чувства друга. Чем-то ему даже нравилось такое чудачество. Вот и на этот раз слова молитвы, идущие от сердца, не оставили его равнодушным. Ирвинг немного помедлил и тоже коснулся ладонью сердца. «Всевышний, я присоединяюсь к просьбе Кардо. Пусть дети будут живы и здоровы. Ну а я со своей стороны сделаю всё, чтобы тебе в этом помочь. Амио! Прости, но нам пора».
— Кардо, поторопись, — прогудел он вслух. — Потом прочистишь мозги Создателю на предмет его обязанностей.
С неожиданной для его мощной фигуры ловкостью и быстротой, Ирвинг пересёк помещение, отведённое под скрытый наблюдательный пункт и, не дожидаясь товарища, нырнул в потайной ход, ведущий к Центральному актовому залу.
Как только они спустились по лестнице, толстяк сдавлено ругнулся. Ход был узок и ему, чтобы протиснуться в него, пришлось согнуться чуть ли не в три погибели.
— Что-то мне не нравится направление предвыборной гонки. Как думаешь, удастся клану Летучих кошек Эрнатона пропихнуть на трон своего представителя? — проговорил Ирвинг, пыхтя как паровоз.
— Не исключено, — поддержал Борц новое направление беседы. — Конечно, если сиятельный Ягмир-раами-Дарирр доживёт до коронации. Но для этого ему нужно перестать просиживать задницу в Иммиграционном департаменте и вплотную заняться делом. Апчхи!.. Слушай, какой идиот придумал прорыть такой узкий ход? Такое чувство, что ещё немного и у меня начнётся клаустрофобия.
— Я придумал, а ЗК-5 прорыл. Устаревшая модель, потому ход вышел узкий. Да, кстати, не вздумай перекинуться, — предупредил Ирвинг. — Здесь везде напичканы замедлители. Как минимум, будешь полдня болтаться в звериной шкуре, — он ухмыльнулся. — Но если хочешь порадовать девушек своими прелестями под хвостом, то дерзай!
— Все демоны хаоса! Мы что, выпремся из потайного хода прямо посреди актового зала?
— Не волнуйся, Кардо. Ход ведёт в мой личный унитаз, он рядом с актовым залом. И прекрати ныть! Нашел, кому жаловаться, тебе бы мои габариты.
— О Атум! Час от часу не легче! Не хватало ещё утонуть в твоём говне!..
Дальнейшие слова Борца заглушил басовитый хохот. Вдруг он обернулся и навскидку выстрелил. Зеленовато-белая вспышка ударила по глазам и на земляной пол посыпались крохотные искорки, тлеющие красным цветом.
— Зонд?