Борц скептически хмыкнул.
— Тьфу на тебя! А говорил, что не рылся в моём досье, — проговорил он укоризненно.
— Была бы нужда! — фыркнул Ирвинг. — Я и так знаю тебя как облупленного. Это всё твоя любовь Масима. Баба есть баба, треплет языком по делу и без дела. Дурак ты, Кардо! Благодаря твоему рыцарскому идиотизму она отхватила такой жирный кусок, что до сих пор им давится. Жаль, что никак подавиться не может, — сказал он и, проверяя, насколько собеседник готов к важному разговору, бросил на него испытующий взгляд.
Это не прошло мимо внимания Борца, но он не подал виду.
— Да ладно тебе! — сказал он и просительно добавил: — Марио, признай уж, что на данный момент Масима Ван-Крос по праву занимает своё кресло во Внешней разведке.
— Нет, и даже не проси! Это твоё место! Хитрожопая стерва не имела никакого права занимать его в обход тебя, — заявил Ирвинг безапелляционным тоном и с тревогой посмотрел на товарища.
Борца вновь прихватил приступ жесточайшей лихорадки, тем не менее он нашёл в себе силы дать ему отпор.
— Дружище… если не хочешь со мной поссориться… никогда… слышишь, никогда!.. никогда не говори о Масиме в уничижительном тоне! — бросился он на защиту любимой женщины, клацая зубами, как кастаньетами.
— К хаосу! Сейчас речь не о ней, а о тебе, — отмахнулся Ирвинг. — Кардо, хватит уже искушать судьбу. Давай-ка переходи в управление. В нашем возрасте уже не дело шляться на полевые задания. Это удел молодых. Пусть они рискуют шкурой, добиваясь влияния и почестей… Тьфу, что-то в горле пересохло! — он отхлебнул из кружки и выдал свой главный козырь: — Директор хочет, чтобы ты сел в кресло его зама и возглавил один из отделов, курирующих систему Пограничья. Ну, что скажешь?
Приступ закончился так же внезапно, как и наступил.
— Заманчиво, — прохрипел Борц.
Он стянул перчатки и посмотрел на свои пальцы с посиневшей каймой по ногтям. «Н-да, пора к эскулапам в лапы. Приступы всё чаще и чаще», — подумал он с беспокойством.
Поймав ждущий взгляд Ирвинга, Борц пригладил волосы и, заметив, что руки дрожат, сунул их в карманы.
— Марио, ты же знаешь, что я солдат, а не начальник. Моё место на передовой, а не в служебном кресле.
— Дурак ты, вот кто! Если бы я не знал твоих способностей, думаешь, стал бы выдвигать твою кандидатуру?
Ирвинг вскочил на ноги и заметался по комнате. Но сколько он ни пытался убедить Борца в своей правоте, тот был непоколебим.
— Не злись, дружище, — ещё не отошедший от приступа Борц с усталым выражением потёр переносицу. Затем он выпрямился и, положив ногу на ногу, с деловитым видом натянул перчатки. — Марио, я очень тебе благодарен. Понимаю, что отказываться от такого предложения крайне глупо, и всё же не дави на меня. Хорошо? Во всяком случае, пока я не переговорю с врачами. Если они скажут, что моя песенка спета, и здоровье серьёзно подорвано, тогда я перейду в управление. Договорились? Да-да! Я знаю, что может быть уже поздно. Такие должности на дороге не валяются. Но поверь, мне всё равно. Я могу работать кем угодно. Хоть уборщиком на замене андроида.
— Ладно. В конце концов, это решать тебе будешь ты директором или уборщиком.
Официальные нотки в собственном голосе заставили Ирвинга поморщиться, но внешне он не подал виду, только с грустью подумал, что теряет былую хватку разведчика. Чтобы сменить тему, поднимаемую друзьями уже не впервые, он посмотрел на монитор настольного ридера, на котором отражались землянин и сорнои.
— Почему ты не дал рекомендацию Романовичу?
— Не уверен, что стоит это делать.
— Опять?! — возмутился Ирвинг.
Бросившись в кресло, он одним махом допил содержимое кружки.
— Кардо, я тебя не пойму, то ты «за», то ты «против». Определись уже, в конце концов! Скажи, что тебя смущает в парне?
— Даже не знаю, — Борц с сомнением посмотрел на экран. — В общем-то, ничего плохого о твоём протеже сказать не могу. Романович умён и задатки неплохие. Вот только стоит ли овчинка выделки?
— В каком смысле? — осведомился Ирвинг с некоторым удивлением на лице. — Ты же сам недавно его нахваливал. Говорил, что парень прекрасно ориентируется в сложной обстановке. Почти мгновенно соображает, и редко когда ошибается в выборе правильной линии поведения. Любит и умеет пользоваться техникой. Оружие, вообще, его любимый конёк, кстати, как и у тебя, — он немного подумал. — Вдобавок Романович артистичен, что тоже немаловажно в нашем деле.
— Да это так… Подожди, Марио, не перебивай! Видишь ли, всё это скопище достоинств не внушает мне доверия. Дело в том, что я не ощущаю в Романовиче желания идти по тому пути, на который мы его толкаем. И это ещё не главное. Видишь ли, как личность он уже давно сформировался. Вы приятели и он тобой восхищается, поэтому ты не замечаешь, что у него железный характер. Он прячется за маской своего обаяния, но меня не обманешь. Он лидер по натуре и подчиняется лишь тому, кого уважает. Если взбрыкнёт, то я не уверен, что его можно будет контролировать, а это опасно. Сам знаешь, какие у нас возникают ситуации. К тому же Романович самодур, а это значит, своеволен и не терпит дисциплины. Мирится с ней до поры, до времени, а потом возьмёт да выкинет очередное коленце. Оттого-то он постоянно ошивается на гауптвахте.
— И это все твои контрдоводы? — оживился Ирвинг и, взяв кружку, потянулся к чайнику, чьё содержимое было несколько крепче кипятка.
— Этого мало? — сдержанно ответил Борц и вздохнул: — Пойми, я не перестраховщик! Сам знаешь, у нас есть ситуации, когда инициатива наказуема. Умри, но сделай, что приказано. Здесь и сейчас. Не оглядываясь в поисках спасительного выхода. Сможет твой протеже выдержать такую моральную нагрузку и не сорваться?
— Думаю, да, — стоял Ирвинг на своём.