— Что, стосковался по урокам Борца и решил вспомнить маскировку на местности? Или ты только что с тренировочного трека? — не унимался Чирик и в его слегка скрипучем голосе зазвенели мелодичные нотки. Так всегда бывало, когда сорной старался скрыть насмешку.
— Наверно уже успел с кем-то подраться, — предположила Фанечка, невеста Чирика. — Ну и видок! Гаже не бывает, — заметила она, оглядев приятеля, а затем принюхалась и сморщила носик. — Фу! Слушай, мог бы помыться перед выходом. Сам знаешь, какое у нас плохое обоняние, но даже я чувствую, что от тебя просто разит потом.
— Ну да, есть такое дело! Пропотел как лошадь, — не стал отпираться Ласло и в его глазах заплясали смешинки. Состроив жалобную мину, он перешёл на шутливый тон: — Не велите казнить, ваше цыплячье величество, велите миловать, — он попытался обнять Фанечку за плечики, но она ловко уклонилась от его рук.
— Не тронь меня, грязный хантырин!
— Цыпуль, честное слово, я не виноват. Эти гады первые начали. Я к ним не приставал.
— Знакомая песня!
Скептически фыркнув, сорнойка смилостивилась. Она порылась в сумочке и извлекла из неё небольшую плоскую пластину, похожую на расчёску без зубцов.
— Стой смирно, дакремская вонючка! — приказала она. — Сейчас попробую привести тебя в порядок.
Несколько размашистых движений и Ласло окутало густое облако пара. Когда оно рассеялось, оказалось, что к его мундиру вернулись сухость и первоначальный опрятный вид. «Блин! Как мало нужно человеку для счастья!» — он сразу же приободрился, ощутив тепло сухой одежды. Несмотря на устойчивый аромат тонких женских духов, который оставила переносная химчистка, его настроение сразу же поползло вверх.
— Душевное спасибо, Фанечка! Ты настоящая палочка-выручалочка, — весело сказал землянин и покосился на приятеля. — Слушай, цыпуль, а ты почему такая хмурая? Неужели поругалась со своим благоверным?
— Не дождёшься, обезьян, — Чирик по-хозяйски обнял хорошенькую, как кукла, невесту и с видимым удовольствием чмокнул её в щёчку. — В отличие от вас с Вайдой, у нас с Фанечкой всё просто замечательно.
— Вот именно! Чирнаурин здесь не причём. Это всё ты! — воскликнула сорнойка и смерила Ласло уничтожающим взглядом. — Ну-ка, признавайся, опять обидел Вайду? И не отпирайся, я видела, как она убегала от тебя. Неблагодарный хантырин! Вот и чего ты добиваешься? Ведь знаешь, что бедняжка сохнет по тебе. Неужели её любовь нисколечко тебя не трогает?
— Ясно. Давно шпионите? — деловито поинтересовался Ласло и, охнув, запрыгал на одной ноге. — Ой-ой!.. Как больно-то! Фанечка, не смей лягаться! Вспомни, что ты милая птичка, а не ломовая лошадь.
Но сорнойка была неумолима.
— Никто не шпионил за тобой, варнильский увос! Ну-ка, не увиливай, отвечай по существу, — потребовала она.
— А я просил о любви? Лично мне вполне достаточно обычного секса. «Любовь-любовь!» заладили вокруг, как попугаи. Чушь всё это… Фу, Фанечка! Не приближайся, злая девчонка!.. Нет, только не бей! Чирик, скажи ей, что это нехорошо! — смеясь, Ласло попытался спрятаться за друга. — Фанечка, Фанечка! Может, я ещё исправлюсь, а ты сразу же драться!
— Врёшь, гад! Сейчас я покажу тебе такую «милую птичку», что в жизни не забудешь.
Крепким кулачком сорнойка основательно ткнула его в живот. Когда он, преувеличенно громко охая, разогнулся, она уже успокоилась. Одернув зелёный мундир, который говорил, что его хозяйка принадлежит к славной когорте корабельных эскулапов, Фанечка вручила ему зонтик, забытый Вайдой.
— На, держи, оглобля! И помни, я не хочу последовать твоему примеру и промокнуть до нитки. Тем более упасть и изваляться, как хантырин.
Болезненно поморщившись, — сорнойка знала куда бить, — землянин взял под козырёк.
— Так точно, ваше цыплячье величество! Куда прикажете вас отбуксировать?
— Вот бестолочь! — Фанечка с надменностью истинной королевы приподняла бровь. — Куда же ещё? Конечно, в Центральный актовый зал… Ласло, я не слишком сильно тебя стукнула? Чего-то ты слегка позеленел, — забеспокоилась она и потянулась к своей волшебной сумочке. — Минуточку терпения, сейчас я сниму болевой синдром.
Когда в её руках оказался крохотный прозрачный аппаратик, Ласло попятился прочь.
— Не надо! Честное слово, я выживу! — запротестовал он, но сорнойка выбрала момент и неуловимым движением всадила ему дозу лекарства.
— Ну вот! Р-раз, и готово! А ты боялся, — бодро сказала она, излюбленным тоном всех эскулапов.
Крякнув от огорчения, Ласло скорчил горестную мину. Лекарство подействовало и ягодица, куда оно угодило, тут же онемела. «Чёрт! Такое чувство, что вместо правой ноги я обзавёлся протезом». Он с обидой посмотрел на ехидно улыбающуюся приятельницу, но при всём желании не мог на неё сердиться. Слишком уж часто Фанечке приходилось штопать его раны. И вообще, помимо Аэлиты, сорнои были его первые настоящие друзья. Стоило позвать на помощь, и они мчались к нему, невзирая на место и время суток. Это только со стороны сорнои казались взбалмошными врединами.
— Бессовестная девчонка! Вот и зачем ты это сделала? — проворчал Ласло и, не дождавшись ответа, тяжко вздохнул. — Ну что, злыдня, похромали? Кстати, Фанечка, я уже говорил, что сегодня ты выглядишь просто бесподобно? Зелёный цвет тебе очень к лицу. Э-эй! Чирик, не заводись! Я же восхищаюсь твоей невестой с чисто эстетической точки зрения.
— А хочешь, я подправлю тебе угол зрения? — петушился сорной, ревниво косясь на приятеля. — Нечего пялиться на чужих невест! Своей обзаведись.
— Обзаведусь… когда-нибудь.
Они свернули на боковую тропинку, и тут взгляд Ласло зацепился за цепочку узких следов, уходящих от ствола дерева. Он встал как вкопанный. «Вот чёрт! Выходит, мне не померещилось… Да, мадьяр, кажется, ты вляпался во что-то скверное. Знать бы ещё во что именно».