Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Грустно как-то… Не сидит вон на том стуле Маша Каменщикова. Уехала… И стул Манефы пуст. Утраты, которые трудно восполнить. К нашей радости, скоро возвращается Анастасия Федоровна. Беречь ее надо, очень и очень беречь. — Она помолчала. — Ну что ж, начнем десятиминутку. Заведующих отделениями прошу доложить.

Но все сидели молча. Наде вдруг стало страшно: им нечего сказать!

— Что ж, отложим на завтра, — уступила она. — Да я вас понимаю: главное событие дня — эксгумация. Не знаю, стоит ли о ней говорить? Тем более что результаты ее вам известны. Причина смерти Анисьи Фроловой подтверждена. Могло быть иначе, кто из нас не ошибается? Медицинская сторона дела вам тоже известна. Роды были патологические. Неправильное положение плода. Путем внешнего воздействия была возможность поправить течение родов, но обстоятельства складывались неблагоприятно: роженица поступила с большим опозданием. Врач-акушер невнимательно обследовал больную и не установил патологического течения родов. А когда было установлено, он не сумел ей помочь по известной всем причине — руки. Об этом было записано тогда в нашем акте. Мы к нему вернемся на очередном учебном семинаре.

— Это личное оскорбление… Я вынужден покинуть…

— Подождите, доктор, я еще не закончила. Почему оскорбление, да еще личное? Меня ведь не примут в команду боксеров, если даже я очень захочу… Но сейчас волнует даже не это. Доктор Семиградов во время диспансеризации не осмотрел Анисью. Он даже не знал, что она беременна. Если бы не забвение врачебной совести, женщина и ее ребенок были бы живы. Вспомните, это не первое нарушение дисциплины доктором Семиградовым. А что такое дисциплина? Прежде всего обязательность перед самим собой, а затем и перед людьми.

— Вы хотите с больной головы…

— У кого больная, а у кого… Это теперь все видят. Эксгумация… Вы ее затеяли.

— Я искал истину.

— Истины потому и остаются истинами, что ищут их честно и с честными намерениями. Неблагородный вы человек. Я не могу вам верить. Тот, кто превращает поле борьбы за здоровье народа в поле интриг и нечестных поступков, тот не может носить звание врача.

— Не вы мне его присваивали! — Семиградов шагнул от окна и остановился посреди кабинета. — Это расправа! — выкрикнул он. Красивый его баритон осекся.

— Не расправа, запоздалое «открытие» доктора Семиградова. Так точнее.

— Вы поплатитесь за это! У прокурора подготовлена для вас подписка о невыезде.

— Зачем выдавать чужие тайны? Да и подписку я уже дала сама себе: вот приказ о том, что приступила к исполнению обязанностей главного врача. Второй приказ, который я не успела написать, — об увольнении врача Семиградова за многократное нарушение приказа о диспансеризации, что привело к тягчайшим последствиям, я ставлю на обсуждение коллектива. Какие будут мнения?

— Я «за»! — сказала Зоя Петровна.

— И я, — чуть слышно проговорила Лиза.

— И я…

— Я тоже…

— Есть другие мнения? Нет. Все свободны.

— Это вам не пройдет, нет! — крикнул Семиградов, выбегая из кабинета.

В кабинете остались Надя и Зоя Петровна. Зоя подошла к столу, тихо присела. Надя подняла голову.

— Ну что, ругать станешь? Накатилось на меня, не могла остановиться.

— Ругать не стану. Но никто не ждал сегодня этого.

— Лечить людей может лишь тот, у кого чистые не только руки, но и мысли. Разве это не так? Семиградов не может быть врачом.

Как всегда, будто она никуда и не уезжала, Надя сделала обход, приняла больных. Опять одна, как было в тот самый первый день, когда сбежал Михаил Клавдиевич.

Все начиналось сызнова…

«Где же Дмитрий? Странно, не приехал. — И впервые заволновалась: — Не поверил? Забыл? Стал равнодушен?» Раньше никогда она не думала об этом. Как шла жизнь, так вроде бы и должна идти. Ей и в голову не приходило, что может что-то случиться, что он может разлюбить ее, остыть, ему может понравиться другая.

«О чем это я думаю? Зачем?» — пыталась она отогнать непрошеные мысли, но они сами приходили и оставались с ней надолго, разрастались, становясь мучительно острыми, огромными и важными, куда огромнее и важнее, чем все то, что произошло у нее в Москве и сегодня в больнице.

«Почему же ты не приехал, Дмитрий? Разве мог ты забыть, что мне было бы легче, когда ты тут? — думала она, с трудом сосредоточивая внимание на том, что ей говорили и что она видела вокруг себя. — Пожалуй, лучше уйти домой, домой! Может, он уже дома…»

Дмитрия не было. Дом был натоплен, прибран, но пуст. Кто же ему топит и прибирает? На всем чувствуется женская рука… Вот и носки заштопаны, нижнее белье выстирано, выглажено, сложено аккуратной стопкой на комоде. Надя ходила из угла в угол большой комнаты, но длинный, полный событиями день утомил ее, она села в кресло и задремала.

Вдруг сквозь сон услышала осторожные шаги и, чуть приоткрыв глаза, увидела женщину. Она, стоя к Наде спиной, ловко складывала в комод белье, сноровисто, на ходу стирала пыль с ящиков. Видно, она делала это не впервой. Лизка Скочилова! Движется, как мышка, неслышно.