Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он взглянул на нее, как бы не узнавая:

— Ты считаешь бесполезным?

— Бесполезными не бывают даже ошибки. Но тут! Так глубоко осколок. И как ты до него дойдешь?

— Но разве мы однажды не решили не признавать, что такое поздно?

— Да, — сказала она, — я согласна.

Он был уже во власти операции, которая неизбежна, отложить или не сделать ее он не может, хотя и не знает, чем она кончится.

А Надя читала заключение, написанное мелким торопливым почерком Жогина… Да. Осколок у перекрещивания зрительных нервов и внутренних сонных артерий.

— Он ослеп? — спросила она.

— Что? Почти. Чем дальше, тем будет хуже. Давление на сонные артерии и нарушение питания мозга.

— Расскажи о плане операции.

Жогин подошел к рентгеновским снимкам, показал.

Перед операцией Жогин представил ее своим ассистентам. Начинали войну вместе в сорок первом на юге. И все!..

Большая, светлая операционная, все блестит никелем, Некстати вспомнились Наде Дарья Долгушина, первая операция в Теплых Двориках, последний раскипяченный Лизкой шприц. А тут все такое, чего ей в своих Двориках сроду не дождаться.

«Не отвлекайся!» — остановила она себя.

Ертюхов лежал на столе и улыбался невидящими главами. Голая голова его выглядела как рисунок в давних книгах об ирокезах. Странно, что люди редко предчувствуют, что их ждет. Или этому парню уж все равно? Бывает такое психическое состояние, когда все равно…

Сколько лет она не видела, как оперирует Жогин?.. Вечность! Она взглянула на его руки, знакомые руки хирурга Жогина — узкие ладони, длинные крепкие пальцы, — и ужаснулась: они делали операции врагам… Руки Жогина… Какой ужас! Она не могла смотреть, как эти руки вскрывают череп Ертюхова. Но Надя увидела: Жогин легко вскрыл череп. Вот он, мозг человека, простой, если вот так его рассматривать — в отделах и функциях, и бесконечно сложный, если попробовать разобраться в его связях.

И опять же легко Жогин идет в мозг. Мимо артерий и нервов — и стоп! Нож остановился: осколок! Операционное поле обсушивается марлей, и Надя видит край рваного железа. В мозгу! Как еще до сих пор жив этот бывший лейтенант?

Жогин взглянул на Надю, встревожился, увидев ее бледность, но он не мог отвлекаться и сказал, как бы причитая:

— Многослойные спайки… Стволы сонных артерий. Зрительные нервы. Иду дальше!

— Да! — подтвердила она, вдруг увидев всю бессмысленность того, что они делают. Кто сумеет выбраться из сплетения сосудов и нервов? Как отделить металл от живого? В чудо она не верила, а тут должно быть чудо. Но ведь он не может не идти дальше. Не пойдет — смерть, пойдет — то же.

Она видит, как легко и свободно ведет рука Жогина нож между железом и нежной сонной артерией, будто отделяет кору с весеннего талого прутика. Идет, идет нож… Медленно и быстро… Если сравнивать с обычными скоростями движения, это незаметно для глаза; если вспомнить, что движение происходит в тканях мозга и что не миллиметрами, а микронами измеряется здесь расстояние от жизни до смерти, то скорость движения ножа в руке хирурга покажется невероятной.

Осколок откачнулся, он уже не держался спайками. А теперь то же самое предстояло сделать со зрительными нервами.

«Это невероятно. Нет ни у кого таких рук… Но я не могу полюбить их снова, вот в чем суть».

Она уже знала, что Ертюхов родился как бы заново… Оставалось извлечь осколок. Если он отделится, дальше все проще. Осколок отделился…

«Почему у него все так легко? И он не устал даже, а я устала. Тупею и отстаю в каждодневных поездках, недосыпании, мелкой вражде, в борьбе за то, что кажется нужным только мне одной, а другим вовсе и не нужно…»

— Шьем! — услышала она голос Жогина и очнулась. — Расстроена? Что-то не так?

— Все так! — сказала она и отошла.

Ассистенты принялись за работу.

На минуту появился Буданков, поздравил Жогина. Наде он кивнул, и морщины у его глаз дрогнули.

Из института Надя и Жогин вышли вместе.