– Я дома. Ты и девочки – мой дом.
Тея глубоко вздохнула. Едва заметно, совсем чуть-чуть, давая понять, что его слова – его жалкие признания – оставили след в ее душе. Самое время качнуть маятник в другую сторону.
– Знаешь, а я от тебя такого не ожидал. Потому что ты прежняя с радостью приняла бы такое безумное предложение.
Он затаил дыхание, а она смотрела ему в глаза. Приоткрыла рот, сдвинула брови. Не в гневе. Нет, она обдумывала что-то. Он видел это по азартному блеску в ее глазах. Именно этот блеск и придал ему смелости.
– Соглашайся, Тея, – бросил он вызов. – Ну что ты теряешь?
В ответ Тея отвернулась и медленно подошла к стеклянным дверям, ведущим в сад. Она молча смотрела в темноту снаружи, ее руки снова стиснули плечи. Он отдал бы все, чтобы заглянуть в ее мысли, услышать, какой спор она вела сама с собой. В коридоре у лестницы старинные часы отсчитывали секунды мучительно медленно.
Наконец он не выдержал.
– Тея…
Она обернулась и сказала холодно:
– У меня есть условия.
Ее слова повисли в воздухе на долгое, ошеломляюще бесконечное мгновение, прежде чем отпечатались в мозгу Гевина. Она имела в виду… Она согласна…
Он говорил медленно, боясь, что, если ответит слишком резко, она скажет: «Все, разговор окончен».
– К-какие условия?
– Это, – она взмахнула рукой в поисках нужного слова, – «испытание» не может длиться вечно. Нужно определить крайний срок.
– Весенние сборы, – тут же сказал он.
Это было бы идеально. Если ничего не выйдет, ему, по крайней мере, будет чем отвлечься после ухода. Однако он вовсе не собирался проигрывать. До весенних сборов почти три месяца. Времени более чем достаточно.
Однако Тея думала по-другому. Она покачала головой.
– Рождество.
– Это всего лишь месяц!
– Девочкам будет тяжело, если тянуть дольше.
С этим доводом он не мог поспорить.
– Хорошо, – согласился он.
– И ты будешь спать в комнате для гостей.
Что ж, это удар ниже пояса.
– И как же работать над проблемами, если мы не спим в одной комнате?
– Когда-то тебя это не беспокоило.
Любой его ответ прозвучал бы или корыстно, или плаксиво.
– Что еще?
– Лив остается.
Этого еще не хватало!