В зале снова повисла напряженная тишина, и Ава зарыдала еще громче. А затем Амелия крикнула:
– И я не хочу, чтобы папа играл в бейсбол!
Теперь в их сторону смотрел весь ресторан. Гевин тихонько пробормотал «вот черт!» и провел руками по лицу.
Дрожа всем телом, Тея обняла Аву за плечи.
– Дорогая, почему ты не хочешь, чтобы папа играл в бейсбол?
Ава вытерла лицо ладонью. Белые точки от оленьего макияжа размазались по щеке длинными полосками.
– Потому что из-за него он все время уходит, и вы с ним говорите друг другу страшные слова.
Тея подняла глаза и встретилась взглядом с Гевином. В его глазах она прочитала собственные мысли.
– Когда это мы говорили друг другу страшные слова? – спросил Гевин.
– Когда папа сделал большой хоум-ран. – Ава икнула. – Сначала вы издавали звуки борьбы, а потом стали говорить страшные слова.
Жар залил шею и лицо, Тея сразу все поняла. Очевидно, той ночью Ава проснулась и услышала, как они занимаются сексом, – это единственное, что могло означать «звуки борьбы», а потом и их ссору.
Лицо Теи дрожало, как желе в форме, она снова подняла взгляд на Гевина. Они встретились глазами – его болезненными, ее мутными. Девочки плакали. Посетители ресторана глазели на них. По коже Теи пробежал холодок. И неожиданно для себя она выпалила:
– Знаете, что я придумала? Пусть папа придет домой и почитает вам сегодня вечером. Как вам такая идея?
Пока Гевин оплачивал счет, Тея отвела девочек к своей машине. Он ехал за ними домой в темноте, сжимая руль, внутри у него все кипело. В голове не переставали крутиться слова Авы. «Потому что из-за него он все время уходит, и вы с ним говорите друг другу страшные слова». Что, черт возьми, он сделал со своими детьми? Со своей семьей?
Он свернул на подъездную дорожку вслед за машиной Теи. Пока он помогал девочкам отстегнуть ремни на заднем сиденье, встретиться с женой взглядом ему так и не удалось.
У двери их встретил Баттер.
– Сначала в ванну, а потом папа вам почитает, – сказала Тея, убирая пальто девочек.
Голос у нее был хриплый. Тея была на грани: еще одно слово – и она снова начнет крушить стену.
– Выведу Баттера, – предложил Гевин.
Тея ответила холодным «спасибо», и он впервые почувствовал себя гостем в собственном доме. Поднимаясь с девочками наверх, Тея подвела Баттера к задней двери.
Запах пыли и гипсокартона смешивался со знакомыми ароматами дома – лосьон Теи, лавандовые свечи, которые она любила, маркеры и краски от детских поделок. И еще чуть-чуть пахло собакой.
Войдя в дом после того, как Баттер обошел двор в поисках идеального места, Гевин услышал, как в ванной наверху набирается вода. Он взбежал по лестнице и постучал в закрытую дверь.
– Тебе помочь? – спросил он.
Тея ответила «нет».
Стоя у закрытой двери, он снова почувствовал себя гостем. Он посмотрел направо, в сторону главной спальни. Их спальни. Гевин подошел и остановился в дверном проеме. Этим утром Тея не застелила постель. От вида смятых простыней его пронзило чувство сожаления, а в животе заныло, будто он получил удар ниже пояса. Последний раз он спал в их постели той ночью. Самой удивительной в его жизни, за которой почти сразу настали тяжелые времена.
– Что ты здесь делаешь? – раздался позади голос Теи.
Гевин обернулся. Он не слышал, как открылась дверь ванной, его дочери стояли в коридоре, закутанные в одинаковые полотенца.
– Ничего, – сказал он. – Просто… помогу им надеть пижамы.
В полном молчании они с Теей вытирали девочек и одевали в одинаковые пижамы с единорогом. Потом Тея встала, собрала мокрые полотенца и велела найти книгу, пока она переоденется.
Девочки выбрали рассказ о еноте, который пошел к бабушке на Рождество и по дороге заблудился. Гевин с дочками устроились на кровати Амелии, и тут вошла Тея. Она переоделась в спортивные штаны и его старую толстовку с эмблемой команды младшей лиги Huntsville Rockets. Она забрала себе джемпер вскоре после того, как они начали встречаться. Увидев ее в этой одежде, Гевин потерял всякую способность соображать. Какое-то первобытное собственническое чувство овладело им, заявило о правах на Тею. Официальных. На всю нее, вместе с толстовкой.