Услышав старческий, дребезжащий голос, Ник, не сдержавшись, всхлипнул.
— Бедный Ник… — произнесла Диана.
— И куда теперь, Мандигор? — осведомился Лазарев.
— Вас отведут домой под стражей…
— Домой? — усмехнулся Лазарев. — Я уже дома.
— На второй этаж Ратуши, — уточнил Мандигор. — До выяснения обстоятельств, способствующих успешному решению дела.
Лазарев, неопределенно пожав поникшими плечами, кивнул. Стражники молча встали по бокам, и вся троица вышла из круга. За ними поплелся бледный как полотно, Ник, он даже не взглянул на Василису.
— Я тебя найду, фейра, — процедил вместо него Фэш и кинулся догонять процессию.
— Ну и я конечно молодец… — тяжело вздохнул Фэш.
— Отец Ника ни в чем не виноват! — изо всех выкрикнула Василиса, бросаясь за ними, но Елена быстро преградила ей дорогу.
— Отойди, стерва! — гневно произнёс Норт.
— Норт… — предупредил его отец взглядом.
— Прости.
— Я сама совершила переход!
Старший Лазарев услышал это и остановился.
— Не старайся, Василиса, — сказал он, обратив к ней все те же веселые карие глаза, казавшиеся чужими на старческом, морщинистом лице. — Ты ничего не сможешь изменить. Конечно, ты ни в чем не виновата.
— И никогда не была. — улыбнулся Лазарев.
Василиса в ответ лишь улыбнулась.
Ник удивленно взглянул на отца, лицо Фэша приняло нахмуренно-недоумевающее выражение. Но старший Лазарев больше ничего не сказал, повернулся сгорбленной спиной, и шествие возобновило прерванный путь.
В Лазоре воцарилось молчание. В освещенном круге остались хмурый Мандигор, невозмутимый Огнев, торжествующая Елена и сама Василиса — напуганная и расстроенная.
— Типичная мелодрама. — усмехнулся Лёшка.
— Ну что ж, если дело разъяснилось… — нарушил молчание Мандигор. — Господин Огнев, вы можете занять свое законное место в РадоСвете.
— Ничего, это временно. — улыбнулась Гроза.
— Ты права. — тяжело вздохнул Нортон.
Нортон-старший кивнул и выпрямился. Внезапно его одежда с черной начала медленно меняться на белую, будто покрывалась иголочками инея. Вскоре он уже стоял в белоснежной мантии с воротничком-стойкой, глухо закрывающем горло, как и у остальных членов РадоСвета. На ногах же его остались черные остроносые туфли: наверное, здесь была такая мода на обувь. Мандигор почтительно поднес белый жезл Огневу и тот принял его надменным жестом.
Озадаченная метаморфозой отца, Василиса и не заметила, как чья-то цепкая рука ухватила ее за плечо.
— Я позабочусь о девочке, — произнесла Елена сладким голосом.
— Отвали. — сказала Василиса.
— Она должна отдохнуть после таких ужасных, таких невероятных приключений… В замке Черновод, семейном поместье Огневых, уже приготовлена для нее Зеленая комната.
— Погодите, — воскликнула темноволосая женщина, все это время хранившая угрюмое молчание, — я не видела имя девочки в списках первочасников! Неужели высокочтимый Огнев не желает обучить дочь часодейству?