— Что такое? — спросила Диана.
— Кажется я понял, почему Норт испугался. — сказал Примаро. — Фэш узнал, что у неё высшая степень. Может поэтому…
— Да. — ответил Норт.
— Значит ли это, — подал голос седой старик с длинной бородой, восседавший рядом с госпожой Дэлш,
— О, я. — произнёс Родион с улыбкой.
— что Лазарев имел вескую причину для злодеяния — похитить дочь Огнева, чтобы помешать тому войти в РадоСвет? Господин Огнев, вы предъявляете обвинение господину Лазареву?
— Да, — сказал отец Василисы. — Я предъявляю обвинение ремесленнику Лазареву.
Последние слова Огнев произнес резко, с издевкой, выделяя слово «ремесленник».
— Я это заметил. — цокнул Лазарев.
— Господин Лазарев, сдайте жезл, — сухо сказал Мандигор.
— Четко сработано, Огнев, — тихо произнес старший Лазарев. Так тихо, что его услышали только стоящие в круге. — Ты очень ловко воспользовался отсутствием высокоуважаемого Астариуса и провернул ложное обвинение, но не думай, что ты победил…
— А я думаю, что победил, — произнес Нортон-старший без тени улыбки на лице. — Приятно было тебя повидать, Лазарев. Жаль, больше не увидимся.
За спиной отца Ника неслышно возникли двое людей. Они были одеты в длинные тускло-серебристые плащи, а их руки сжимали крепкие копья с тонкими стальными остриями.
Старший Лазарев молча отдал жезл Мандигору.
— Я готов, — сказал он и ободряюще кивнул Нику.
Тот тихо застонал, закрыв лицо руками. Фэш успокаивающе стиснул ему локоть. Василиса ничего не понимала, но почувствовала всеобщее напряжение.
Мандигор поднял белое копье и направил его на Константина Лазарева.
— Старение! Пятьдесят лет.
— Не самое приятное.
— Я представил! — зажмурился Лёшка.
— Не переживай! — успокоила его Николь. — Я могу успокоить тебя нежными объятиями!
И Николь обняла Лёшку. У того неожиданно пошли слёзы, и Василиса сильно нахмурилась, удивляясь.
— Ты чего? — удивилась Василиса.
— Она мне напоминает Веру… — произнёс Лёшка, и жестом показал Дейле продолжить чтение.
Внезапно лицо Лазарева покрылось сеткой мелких морщин, словно старый, потрескавшийся от времени алебастр, а волосы его начали стремительно седеть. Василиса стояла рядом и все видела очень отчетливо. Спина осужденного сильно сгорбилась, руки вытянулись вперед и покрылись темными пятнами, под враз побледневшей кожей резче проступили вены. Не в силах смотреть на это, Василиса перевела взгляд на своего отца и ужаснулась: Нортон-старший явно наслаждался сценой, его лицо светилось довольством.
— Сволочь какая… — произнесла ЧК.
— Согласен. — подтвердил Нортон.
Вскоре на месте крепкого и здорового мужчины стоял немощный старик, еле держащийся на ногах.
— Константин Лазарев, вы пробудете в таком виде до выяснения обстоятельств по вашему делу. Вас вернут к нормальному облику, если вы окажетесь невиновны. Вы принимаете это?
— Да, принимаю.