У Дага в голове – каша. Только вчера под строгим взглядом полковника Петрова он звонил из его кабинета родителям и заверил их, что с ним все в порядке. Сидит дома, работает дистанционно, ни с кем не видится, никуда не выходит, абсолютная изоляция. Что, между прочим, полностью соответствует действительности: контактов с внешним миром у них во Флигеле нет, носить маски, перчатки не требуется, разве что ежедневно с утра меряют температуру.
Разумеется, ни слова об «Аргусе».
Успокоил, как мог.
И вот – «Флигель номер четыре»: коромицин, пранизолон, пентапсил, бета-бептан…
Марго, королева Марго, пристегнутая ремнями к кровати.
Во что превращается мир?
И мучительное, бессмысленное вопрошание: почему это случилось со мной?
Ответ: да потому что случилось.
Они находятся вблизи чугунной ограды. За решеткой, украшенной острыми шишечками, простирается Загородный проспект. Скользит по нему редкий транспорт. Немногочисленные прохожие в масках не обращают на них внимания. Там, всего в полутора метрах от них, пусть осложненная пандемией, но течет самая обычная жизнь, не подозревающая ни о каких секретных проектах.
Ограда, кстати, не слишком высокая.
Казалось бы – что стоит перемахнуть на другую сторону?
Камер наблюдения здесь вроде бы нет.
– Найдут, – безнадежным голосом говорит Агата. – Куда мы – без денег, без документов, паспорта ведь у нас изъяли. Даже кредитные карточки пришлось сдать…
– Чага все же как-то сбежал.
– Куда он сбежал? Его через три дня нашли в том самом больничном комплексе, в Гавани, который был на рисунке. Совпадение практически полное. Улавливаешь? Просто он во время фармакологического сеанса, когда ему вкололи этот, пранизолон, увидел свое собственное будущее… И он уже умирал. Не коронавирус, как выяснилось потом, а тяжелейшее двустороннее воспаление легких. Ночевал, разумеется, на улице, простудился, домой пойти не рискнул… Знаешь, что слегка утешает? В одной из версий будущего, в той, которую видел и ты, мы все же присутствуем. Понимаешь? У нас, видимо, есть шансы спастись. Сообразить бы еще, как в эту версию можно попасть. Что нужно сделать, чтобы она осуществилась?
– А ты…
– Нет, – сразу же говорит Агата. – Я помню лишь этот короткий фрагмент: едем на БМП, ты стоишь у воды, тебе грозит опасность, я пытаюсь предупредить… Ограниченный импринтинг: все длится чуть более двух минут…
– А опасность…
– Не представляю! – прерывает его Агата. – Поверь, пожалуйста, я знаю не больше тебя!..
Глаза у нее блестят подозрительной мокротой. Даг, почти не соображая, что делает, обнимает ее, и Агата приникает к нему, так что ощущается близость теплой щеки.
– Неизвестно, сколько нам еще остается… – шепчет она. – Неделя, может быть, две…
На мгновение кажется, что кроме них никого, ничего в мире нет: ни пандемии, ни Флигеля, ни ушастого Гремлина, ни страшноватого проекта «Аргус».
Но это не так.
– Кхым!.. Кхым!.. – раздается нарочитый, протяжный кашель.
Это Анчутка – стоит, оттопыривая кулаками карманы мешковатых штанов.
– Извините, что помешала. Но там у нас легкий раздрай… Вас ищут.
– С чего это вдруг? – отстраняясь, спрашивает Агата.
Она буквально за долю секунды успевает принять свой обычный холодновато-сдержанный вид.
– Яннер исчез, – хмуро сообщает Анчутка. – Ни в клинике его нет, ни в рабочей зоне, нигде. Ну и вы еще куда-то запропастились. Пипец… Сейчас обыскивают весь Флигель, а дальше, директор распорядился, будут прочесывать сад… – Она встряхивает разноцветными волосами. – Так что, идем?…
На них падает серая тень.