Из напитков подавался только лимонад. Сухой закон и на этот дом наложил свое «отрезвляющее» вето, сэкономившее его хозяевам кучу денег. Да и вообще, кроме места у стола и пары сигарет, многочисленным гостям почти ничего не предлагалось: они расхаживали по пандалу, беседовали о личных и служебных делах, наблюдали за приготовлениями жреца, расположившегося со своей утварью немного поодаль. Непременное и в Индии свадебное пиршество состоялось позже в доме невесты, где в предвидении еще большего наплыва гостей столы были накрыты сразу в двух шатрах. У самого входа в сад расположились музыканты. Они исполняли марши вперемежку с опереточными мелодиями, которые, как мне показалось, мало интересовали гостей. Но ничего не поделаешь — такова традиция!
Индусскую свадьбу и в наши дни трудно себе представить без участия жреца. Исполняемый им церемониальный обряд имеет значение регистрации брака, сам же жрец выступает в роли чиновника, ведающего актами гражданского состояния. Правда, совсем недавно в Индии было введено и гражданское бракосочетание, но традиции еще настолько сильны, что к нему мало кто прибегает.
Чтобы соблюсти необходимую дистанцию между собой и остальными «смертными», жрец, которому надлежало скрепить брачный союз в семье Пури, не присоединился к гостям, потягивавшим лимонад, а расположился особняком на веранде. Этот священнослужитель, имевший в дхоти, поношенном пиджаке и тюрбане не очень-то торжественный вид, беспрестанно варил какие-то масла, жег травы, манипулировал странными сосудами, окружая себя облаками дыма, благовониями и — в не меньшей мере — таинственностью. Ритуал чуть было не нарушил жених — двадцатисемилетний книготорговец Иш Кумар Пури: ему никак не удавалось соорудить на голове тюрбан из длиннющего куска шелка. Если бы ему на помощь не пришли родственники, присутствовавшие, как принято в Индии, в полном составе, и не завязали жениху первый в его жизни тюрбан, старинным обычаям был бы нанесен непоправимый урон.
Собственно свадьба состоялась позже в доме невесты, а многочисленные церемонии в саду Пури были только приготовлениями к ней. Тюрбан Иш Кумар Пури окропили маслом, на голову ему возложили золоченую корону, и каждый из родственников коснулся ее рукой. Затем лицо жениха закрыли золотой вуалью, а на шею ему повесили гирлянды из цветов; жрец при этом не прекращал вполголоса произносить заклинания, время от времени воздевал руки и выкрикивал какие-то слова. В завершение жениху вручили позолоченный меч — символ мужской силы и кокосовый орех — символ плодородия.
Но самые тяжкие испытания ждали беднягу впереди: ему предстояло проехать к дому невесты на убранной венками белой свадебной лошади. Добрым родственникам пришлось буквально втаскивать молодого книготорговца на седло. Ему никогда не доводилось ездить верхом, и он, пожалуй, скорее напоминал Дон-Кихота, благородного рыцаря без страха и упрека, чем счастливого жениха. К счастью, для соблюдения древнего обычая жениху было достаточно проехать несколько шагов от дома до ворот. Там он сменил жесткое и зыбкое седло на мягкое сиденье автомобиля, а его слуга ускакал вперед, чтобы его хозяин у дома невесты смог пересесть на коня и, как подобает, предстать перед ней верхом.
— Давно ли знакомы будущие супруги? — поинтересовался я.
— Такой вопрос может задать только европеец, — ответили мне. — В Индии, где юноши и девушки не сами делают свой выбор, это не играет никакой роли. Родители подбирают для сына будущую жену, причем она должна не только быть индуской, но и принадлежать к той же касте, что и он. Бывает, конечно, что у детей спрашивают их мнение, но оно редко влияет на решение. Да и что могут дети ответить на предложение родителей, если знают своих суженых лишь поверхностно и виделись всего несколько раз. В сельских местностях еще нередки и детские браки. Правда, закон их запрещает, но ведь то, что освящено народным обычаем, не сразу можно искоренить. В деревнях еще можно встретить девочек 8–12 лет со знаком замужества — красной полосой посередине пробора, хотя общее с мужем хозяйство они начинают вести, лишь когда становятся взрослыми женщинами.
На протяжении веков положение женщины в Индии не раз претерпевало изменения. В те отдаленные времена до нашего летосчисления, когда создавались веды, женщина не только единовластно управляла домом, но исполняла гимны и молитвы при религиозных церемониях и участвовала в жертвоприношениях. По мере роста разделения труда и развития рабства женщина все более отстранялась от религиозных обрядов, причем одновременно понижался возраст ее вступления в брак. А когда в страну вторглись завоеватели-мусульмане, а затем воцарились Великие Моголы, девочек стали выдавать замуж совсем рано, чтобы предупредить возможность брака с захватчиками.
Большую роль в ранних браках, бесспорно, играют соображения материального порядка. Невеста, как повелось издавна, должна принести в семью приданое, и немалое. Вокруг богатой девочки с детства увиваются женихи, которые хотели бы завладеть деньгами, женившись как можно раньше. Я знал одного владельца фотомагазина. Он был весьма состоятельным человеком, имел не менее 400 тысяч рупий, но оказался разоренным, после того как выдал замуж четырех дочерей. За каждой из них он дал приданое в 100 тысяч рупий, себе же оставил ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Естественно, что рождение дочери не вызывает у отца радости. Это отразилось и на именах девочек, означающих «конец», «презренная». До начала XVIII в. даже убийство новорожденных детей женского пола не было из ряда вон выходящим явлением.
В молодой республике в положении женщины уже многое изменилось к лучшему. Она не отмечена с первого дня жизни клеймом презрения, и хотя немало женщин еще продолжают беспрекословно подчиняться мужу, видя в нем высшее существо, таких, которые наравне с мужчиной участвуют в общественной жизни, с каждым днем становится все больше.
Но вернемся к свадьбе.
Наш гордый рыцарь, пересевший у дома нареченной на лошадь, в последний раз соскочил с седла, чтобы приветствовать невесту. Первая встреча молодых не сопровождалась поцелуями и объятиями. Они ограничились тем, что повесили друг другу на шею гирлянды цветов. При этом у двадцатитрехлетней хрупкой Манорамы Чандок было весьма грустное выражение лица. Мой спутник Кришнан Садхей так объяснил мне ее настроение:
— Наша молодежь очень привязана к отчему дому. Естественно, невеста с грустью думает о предстоящем расставании с родными и о переселении в новую большую семью мужа. Там у нее будет новая повелительница, ибо старшая в семье женщина — неограниченная госпожа в женских покоях. Своего будущего мужа она знает не настолько хорошо, чтобы не быть озабоченной перед порогом новой для нее жизни.
Даже после религиозного обряда в доме невесты, обмена венками и пиршества бракосочетание не считалось законченным. На следующее утро начались новые церемонии. Яркое убранство сада и бамбуковой беседки, увешанной воздушными змеями, разноцветными гирляндами и шарами, создавало не столько торжественную, сколько веселую обстановку. В этом пестром карнавальном окружении молодая чета благоговейно внимала двум жрецам, которые попеременно читали поучения из пожелтевших от старости книг, призывая молодых к супружеской верности, желая им богатства и многочисленных сыновей.
Хотя и в это утро у Манорамы Чандок сохранялось серьезное и робкое выражение лица, венчание больше походило на веселую игру, чем на строгую церемонию. Ни жрецы, ни гости не воспринимали случавшиеся отклонения от ритуала трагически. Напротив, все смеялись, когда жрец то и дело забывал имя невесты, когда Манорама неправильно повторила древнее изречение и, зажигая свечи, обожгла себе палец, а Иш Кумар Пури преждевременно вылил в огонь масло и высыпал рис.
В заключение жрецы связали жениха и невесту белым платком и, символически соединенные, они четырежды обошли вокруг огня, с раннего утра возжженного в бронзовой чаше, а затем сделали одновременно семь шагов, что означало согласие вступить в брак. Теперь они стали законными супругами.
Я не удержался и задал Кришнану Садхею еще один «чисто европейский» вопрос:
— А любят ли они друг друга?
— Любовь, любовь — что это такое? — задумчиво произнес он. — Брак знаменует собой начало нового периода жизни для супругов. А так как они знают; что ни развода, ни иного пути расторгнуть брак для них не существует, каждый старается приспособиться к другому, и со временем между ними возникает взаимопонимание. Уверяю вас, индийские браки самые счастливые на свете.
Многострадальный Джумбо
Раджастан — край пустынь и скудных земель. Испещренные расщелинами горы покрыты несчетным множеством замков, кое-где приютившихся на совершенно голых скалах. Здесь не увидишь холма без руин, горной вершины без крепости. Амбер — одна из бывших резиденций правителя, обнесенная высокими стенами. Расположена она на вершине горы, к подножию которой прилепились дома. Некогда это был торговый центр, но после основания Джайпура князь и жители покинули его.
Туризм пробудил заснувший город и осиротевший дворец к новой жизни. Улицы вновь огласились звуками барабана, и, как в старину, вслед за флейтистом неторопливой походкой бредут слоны, чтобы туристы, расположившиеся на их спинах, могли на миг вкусить прелесть прошлого. Может быть, вот так проезжал через город когда-то махараджа, может быть, он даже восседал на спине именно этого слона, ведь эти животные, как известно, долговечны. Разумеется, в те времена слоны были убраны гораздо богаче, их украшали золотом, драгоценными камнями, пестрыми балдахинами. Сегодня о былом великолепии напоминают лишь погонщики, сидящие на шеях слонов, да несколько шатких деревянных носилок, на которые усаживаются четыре человека. Разрисовка, выполненная на коже животных по древним рецептам и некогда переливавшаяся всеми цветами радуги, поблекла, как слава и блеск их хозяев-махараджей, и теперь производит даже отталкивающее впечатление.
Езда на слонах большинству людей представляется чем-то романтичным и величественным. Но, когда я очутился перед огромной тушей слона, затея прокатиться на нем показалась мне прежде всего рискованной. Стоит усесться на изогнутый хобот слона, чтобы он легким взмахом поднял вас к себе на спину, как невольно в голову лезут мысли о том, что, рассердившись, слон с таким же успехом может отбросить вас далеко в сторону. Даже подымаясь на спину животного по лестнице, вы испытываете странное чувство, когда огромная голова с маленькими глазками медленно и недоверчиво повертывается в вашу сторону или когда слон, неожиданно вытянув хобот к небу, оглушительно и в то же время жалобно трубит.
Но вот вы втиснулись в носилки, уселись так, чтобы сохранялось равновесие и ни один из четырех пассажиров не мог свалиться, и колосс тронулся. Сама поездка, хотя и производит со стороны весьма внушительное впечатление, отнюдь не может быть отнесена к разряду тех, что доставляют одно удовольствие. На спине слона нет пружин и подушек, вас трясет, качает из стороны в сторону, как «а маленьком каботажном пароходике при шторме в 12 баллов. Хорошо еще, что поездка к старому дворцу длилась только полчаса, иначе бы нас укачало не меньше, чем на море.
После того как князья лишились власти или превратились в государственных чиновников — раджпрамукхов, слоны послужили причиной горячих споров. Содержание взрослого слона обходится ежегодно примерно в 7500 рупий. Эта сумма в 10 раз превышает годовой доход зажиточного крестьянина. Пока необходимые средства поступали из государственной казны, их высочества мало беспокоились о такой «мелочи». Но когда князьям пришлось содержать слонов за счет своей пенсии, они начали поговаривать о «чрезмерных издержках». Бывшие вельможи могли бы с большими удобствами ездить в подрессоренных автомобилях, да и монаршие замашки никак не вязались с настроением народа и позицией центрального правительства.